4) Поездки по западному берегу Камчатки.

Прибавление. Пребывание в Петропавловске зимою 1853--1854 гг.

1) Плавание от Петропавловска в Ижигинск

Тендер "Камчадал" был построен на Ситхе для службы в Камчатке, спущен там на воду в 1843 г. и 14 июня того же года пришел в Петропавловск. Судно это -- 56 футов длиной, 18 футов шириной, с осадкой в 8 1/2 футов, было вооружено 6 небольшими пушками (фальконетами) и, в случае нужды, могло идти при помощи 4 длинных весел, пропущенных через люки в бортах. Оно имело всего одну мачту и выдвижной бугшприт, чтобы иметь возможность в случае бури убавить паруса. Ему было предоставлено право носить русский военный флаг, и, пожалуй, лишь это одно напоминало в нем военное судно; дисциплина и опрятность, к сожалению, оставляли желать весьма многого. Капитаном этого судна состоял А. М. Чудинов, лейтенант корпуса штурманов. Он происходил из низшего сословия, родился в Охотске и получил образование в местном штурманском училище; это был обходительный и добродушный человек, хорошо понимавший дело управления своим судном. Ему недоставало общего образования, и кругозор его был, так сказать, чисто "охотским", так как ему никогда не приходилось бывать нигде более. Под его командой состояли: один штурман -- кадет Кокорин, 2 унтер-офицера и 12 матросов. Кроме меня, в качестве пассажира был еще один ижигинский казак, так что в общей сложности на судне находилось 18 человек.

1 июня Чудинов со всем своим экипажем вступил на судно и вечером получил приказание сняться с якоря с первым же попутным ветром. На следующий день перебрался на тендер и я, и около 9 часов вечера мы начали медленно удаляться из Авачинского залива, так что только к 10 1/2 часам вышли в открытое море, где стали держаться курса на зюйд-ост. За ночь плавание наше подвинулось вперед немного, и, когда я проснулся 3 июня ранним утром, при великолепной погоде и почти чистом горизонте, мы находились близ мыса Поворотного и сопки Поворотной, приблизительно в 20 морских милях от материка. Все время ветер был настолько слаб, что его, скорее, можно было назвать штилем. Вдали величественной картиной лежал одетый снегом берег Камчатки с его крутыми береговыми утесами и горами. Далеко к северу виднелся мыс Шипунский, за ним шли сопки Жупановская, Коряцкая, Авачинская, Вилючинская и Поворотная (последняя -- недействующая и имеющая вид большого, довольно плоского конуса, на карте Гидрографического департамента показанная в 7929 футов высоты), с их предгорьями и соединительными кряжами. К югу воздух был менее прозрачен, и очертания гор представлялись менее ясными.

Уже к полудню поднялся ветер с юга, который становился все свежее, нагнал густой туман и чувствительно понизил температуру воздуха (2°); к вечеру тендер уже лавировал с подрифленными парусами против сильного встречного ветра и высоких волн. Так прошла вся ночь; 4 июня погода опять стихла, а затем -- вплоть до 11-го числа -- нам постоянно пришлось бороться с противными ветрами и со штилем. То ветер, дувший упорно с юга, приобретал силу бури, и тендер летел, лавируя, по волнам с дом вышиной, то наступало затишье, и наше судно бесцельно покачивалось на поднятой бурей зыби, не трогаясь с места. Как в ветреную погоду, так и в безветрие мы были окружены при температуре, едва достигавшей 3°, туманом, часто садившимся в виде капель и настолько густым, что в расстоянии не более 20 шагов ничего не было видно. При этом за все это время -- ни единого луча солнца, и, следовательно, никакой возможности производить какие бы то ни было наблюдения. Только приблизительно, по счислению хода судна, мы могли определять наше положение. Мы имели в виду пройти в Охотское море так называемым 4-м Курильским проливом, самым широким и самым безопасным, находящимся между о-ми Ширинки и Парамуширом -- с севера и Онекотаном и Маканрушем -- с юга. Чудинов, напуганный крушением, которое ему пришлось потерпеть несколько лет тому назад близ мыса Лопатки, решил держаться в такой туман далеко в стороне от Курильских островов. Таким образом, 8 июня мы могли, пользуясь вышеуказанным способом определения места, считать, что находимся на 49° с. ш., на высоте южной части Онекотана и милях в 50--60 к востоку от этого острова. Много раз нас окружали киты, раза два подходившие совсем близко к судну. Меня в особенности интересовал один небольшой вид этих животных, окружавших нас в большом количестве. Животные футов в 15--20' длиной имели большой спинной плавник, а тотчас же позади его белую перевязь, спускавшуюся со спины книзу по обоим бокам и очень явственно выделявшуюся на темно-зеленом фоне тела. Раз у самого руля показался морской бобр; фыркая, он выставил из воды почти вертикально переднюю треть тела и быстро скрылся опять. Водные птицы -- Procellaria, Alca, Lunda -- держались около нас часто в бесчисленном множестве; но зато выдавались часы и дни, когда не видать было ни одной из этих птиц. Уже 9 июня мы могли, лавируя, подвинуться несколько к западу, что еще лучше удалось нам 10-го благодаря более благоприятному ветру. В полдень 10-го числа на наше судно залетела пара каких-то наземных птиц величиной с воробья. Общий цвет оперения их был грязно-оливково-зеленый с легким металлическим отблеском; под горлом виднелось ярко-красное пятно, от которого тянулись черные полосы к глазам и к клюву. Последний напоминал по форме клюв дятла. Всю ночь и утренние часы 11-го числа мы подвигались к западу и около полудня увидели северный пик Онекотана, весь окутанный снегом. Теперь мы уже ориентировались и к 9 часам вечера вошли в 4-й Курильский пролив. Однако скоро вновь заштилело, и нам пришлось в очень темную ночь прокачаться между островами. Хотя утро 12 июня и выдалось довольно хорошее, горы и крутые, скалистые берега островов вырисовывались не совсем ясно через затянувшую их легкую дымку тумана. К югу, довольно близко от нас, поднимался высокий северный конус Онекотана, тогда как двух других конусообразных вершин, которые имеет этот остров, не было видно. На западе возвышался в виде закругленной, не очень высокой скалистой массы о-в Маканруш. К северу от нас находился южный конец большого, тянущегося далеко на север и покрытого высокими горами о-ва Парамушира. Прямо против нас, в юго-восточной части этого острова, поднимался крутой мыс графа Васильева, а на юго-западе того же берега -- высокий пик Фусса, вершина которого была закрыта облаками. Второй пик -- лежащий более вглубь острова вулкан -- не был нам виден. Наконец, к северо-северо-западу возвышался в виде усеченного конуса небольшой вулканический о-в Ширинки; из-за него выглядывал другой, такой же формы, только несколько менее высокий конус, стоявший с первым, казалось, на одном общем основании. Везде царила зима, и земля лежала глубоко под снегом и льдом. Парамушир тянется почти на целый градус долготы с юго-запада на северо-восток и отделен проливом шириной всего в 2 версты от округленного, гораздо более плоского, о-ва Шумшу, а этот последний отделен 15-верстным проливом от мыса Лопатка. От Онекотана далее к юго-западу расположен длинный ряд мелких вулканических островов, из которых Харамукотан, Шияшкотан и Симушир побольше остальных; затем следует более крупный о-в Уруп, который, находясь уже на 46° с. ш., покрыт лесом и населен айнами. За ним идут в том же направлении -- сначала самый большой из всех Курильских островов -- Итуруп, точно так же населенный айнами, а затем, тоже большой, о-в Кунашир, уже примыкающий к о-ву Иессо. Таким образом, Курильские о-ва составляют ряд непрерывно тянущихся в юго-западном направлении на протяжении гораздо более 1000 верст -- от южной оконечности Камчатки до Японии, следовательно, от 51 до 44° с. ш. Это -- подводная цепь вулканов, самые высокие вершины которой выступают над поверхностью моря в виде более или менее крупных островов. Вместе с тем, они являются продолжением камчатского ряда тихоокеанских вулканов и связующим звеном между ним и тянущимся в том же, юго-западном, направлении рядом вулканов Японии; последний же, в свою очередь, продолжается далее за экватор к Филиппинским и Зондским о-вам. Но так как ряд камчатских вулканов начинается на севере уже с 57° с. ш., то здесь, значит, мы имеем дело с вулканической трещиной, занимающей по широте по меньшей мере 57 градусов; эта трещина принадлежит, очевидно, к числу самых длинных на земном шаре, и на ней возвышается множество гигантских конусов и открывается немало кратеров, из коих весьма значительное число проявляет деятельность еще и в настоящее время.

Курильские о-ва, т. е. оба самые северные, в первый раз замечены в 1706 году Атласовым, открывшим и завоевавшим Камчатку в 1696 г. За время 1711 -- 1713 гг. этот завоеватель посылал туда своих сборщиков ясака. В 1720 году Петр I отправил на Курильские острова двух землемеров искать руду. Посланные прошли к югу до о-ва Шияшкотана. С 1738 по 1741 г. Курильские о-ва, до Японии, исследовал Шпангберг, а позже острова эти были видены и вновь определены всеми мореплавателями, посещавшими эти страны.

Несмотря на все это, в геологическом отношении этот ряд островов остается еще и по сей час вполне terra incognita и все, что известно об этом, несомненно, в высокой степени интересном ряде вулканов, ограничивается названиями островов и очень разрозненными, скудными сведениями об их вулканической деятельности. Не считая многочисленных рифов и скал, подымающихся почти до поверхности воды, а то и несколько возвышающихся над нею, из этого -- в большей своей части подводного -- вулканического хребта выдается 23 острова с высокими пиками и кратерами. Из них 4 должно отнести к большим; это -- Парамушир на севере (второй от мыса Лопатки) и самые южные -- Кунашир, Итуруп и Уруп. Пять островов можно считать средними по величине: Шумшу, Онекотан, Харамукотан, Шияшкотан и Симушир. Наконец, остальные 14 островов -- невелики и состоят большей частью просто из одиночных вулканов или старых кратеров; таковы: Алаид, Ширинки, Маканруш, Екарме, Чиринкотан, Мусир, Райкоке, Матуа, Рашуа, Среднев, Ушисир, Кетой, Черный и Чикотан.

Сделав это отступление от путевого дневника, я возвращаюсь к нашему тендеру. Вследствие штиля он беспомощно стоял в четвертом проливе между скалистыми берегами островов, а неблагоприятное течение прибивало нас все ближе и ближе к берегам Онекотана, так что нам уже стал слышен и виден шумящий и пенящийся прибой. На наше счастье задул западный ветер, который позволил нам поднять все паруса и выбраться к северу, к Ширинки, -- таким образом, мы избегли посадки на мель. Вследствие прилива и отлива, идущих из океана в Охотское море и обратно, в проливах между островами, особенно в более узких, образуются весьма сильные течения, осилить которые можно только при крепком ветре и которые нередко составляют причину гибели судов. Часто мелкие суденышки, каковы лодки и байдары, проходящие на веслах или парусах от острова к острову, сбивались со своего курса в открытое море и гибли. 13 июня опять-таки было почти тихо, и мы прошли, держась к северу, лишь настолько, что о-в Ширинки остался от нас на восток. Массы морских птиц окружали нас, да еще мимо нас прошла пара больших китов без спинного плавника. Холод был достаточно чувствителен: термометр показывал всего +2°. Ночью мы достигли почти широты мыса Лопатка, а утром 14 июня начал дуть свежий юго-западный ветер, поднявший ход нашего судна -- в первый раз -- до 6 узлов. Туман колоссальной, темно-серой стеной сдвинулся к югу, и мы вдруг увидели над собой голубое небо. К востоко юго-востоку показался о-в Алаид, весь одетый снегом. Без всяких прибрежий, сразу поднимается он из моря одиноким, мощным, высоким усеченным конусом, не обнаруживающим в настоящее время ни малейших следов деятельности. Чудинов видел в 1839 г. этот вулкан очень острым и сильно дымившим. В 1848 г., следовательно, в том самом, когда Асача начала действовать и в Петропавловске было очень сильное землетрясение, вершина Алаида провалилась, и его деятельность с того времени совсем прекратилась. В полдень, когда туман развеялся, температура, при ясном небе, достигла 10 1/2°. Ветер, однако, ослаб настолько, что ход наш скоро упал до 2 узлов. Поверхность моря представляла очень своеобразный вид: вся она на обширном протяжении была покрыта пузырями пены. Чудинов заметил, что очень незадолго перед тем здесь прошла большая льдина, и мы могли считать за счастье продолжительную задержку вследствие противных ветров, иначе повстречались бы со льдом. Очевидно, что встреча этих ледяных масс, приносимых холодной водой с севера, с более теплой водой, нагоняемой постоянными южными ветрами, и способствовали образованию непроницаемого, покрывавшего нас перед тем, тумана.