-- Стало быть, честным пирком и за свадебку?
-- Да, да...
-- Я так и знал, что отказа мне не будет... потому быть моей женой лестно всякой девице... С твоим братом, что ли, надо еще поговорить?
-- Не советую... Если ты скажешь ему хоть половину того, что сказал мне, то быть тебе, подьячему, битым.
-- Как! За что? -- тараща глаза от удивления, спросил у княжны Тишин.
-- За твою, подьячий, дерзость. Разве свататься за меня не дерзость? Вон! Поди вон! -- повелительно крикнула княжна, показывая ему на дверь.
-- Да ты что же?.. Смеешься, что ли, надо мною? То радуешься, что я хочу жениться на тебе, то вон гонишь!
-- Ступай вон, не то позову своих и тебя, дерзкий, палками прогонят.
-- Так ты вот как? Хорошо... это тебе даром не пройдет... Спесива ты была царской невестой, да сплыла... Постой, я покажу вам всем, как надо мною глумиться... будете помнить! -- погрозил Тишин и вышел из горницы, сердито хлопнув дверью.
-- Что же это?.. Господи! До чего я дошла?! Какой-то подьячий смеет предложение делать мне, бывшей невесте императора... О горе, горе мне!.. За что эта напасть? За что эта ужасная мука? Что я сделала? Чем провинилась? За что меня преследуют? Даже и тут, в дальней ссылке, мне не дают покоя! -- рыдала княжна Екатерина Долгорукова, оскорбленная до глубины души грубым предложением Тишина.