-- Что, голубчик, можно ли мне хоть издали увидеться с мужем? -- обратилась она, чуть не плача, к одному из сторожевых солдат.
-- Можно-то можно, да боязно! -- ответил ей солдат. -- А вдруг увидит?
-- Кому увидать, голубчик? Теперь все спят.
-- И ты бы спала, а то ишь, шляешься ночью, -- огрызнулся на княгиню Долгорукову другой сторожевой солдат.
-- Умолкни, Петруха, не смей так говорить: у княгини святая душа!.. -- остановил товарища первый солдат. -- Подходи, княгинюшка, подходи поближе да стукни в дверь!
Княгиня тихо постучала в дверь и в небольшом отверстии землянки, заменяющем оконце, увидела страдальческий облик своего злополучного мужа.
-- Господи!.. Натальюшка, ты ли?! -- послышался дорогой ей голос, прерываемый рыданиями. -- Да как тебя допустили?
-- Выплакала, вымолила у солдат... вот и допустили...
-- Голубка моя сердечная, сколько горя, сколько несчастья со мною ты увидала!.. Мученица ты, Натальюшка, мученица!
-- Не я, а ты -- мученик, ты -- страдалец.