-- Ваше превосходительство, спасая нас, ты подвергаешься сам большой неприятности, -- заметил Гвоздин.
-- К неприятностям мне не привыкать. Я их не боюсь, а с Бироном я вступаю в открытый бой. Выносить долее этого злого временщика я не могу. Я или погибну сам, или освобожу Русь от Бирона, -- горячо проговорил Волынский.
Майор, Левушка, Маруся, а также Захар и Дуня, чтобы не навлечь на себя подозрения, опять нарядились по-мужицки и вышли из ворот дома Волынского поодиночке, но сошлись все у Московской заставы. Был уже поздний зимний вечер, когда они вышли за заставу.
Наши беглецы, опасаясь погони, шли не по большой столбовой дороге, а по проселочной, которую им указал повстречавшийся с ними какой-то прохожий; они решили отойти подальше от Петербурга и тогда только остановиться на ночлег. Будучи снабжены всем необходимым в дороге, они шли бодро и не чувствовали усталости; надежда, что, может быть, они избегнут погоня и благополучно дойдут до Москвы, придавала им бодрости и силы.
-- Какая славная ночь, как весело светит луна! -- воскликнула Маруся, обращаясь к своему любимому мужу.
-- А ты не устала? -- с участием спросил он.
-- Нисколько. Я хоть всю ночь готова идти.
-- Молодец ты у меня, Маруся. Теперь мы в первой попавшейся деревне или в селе заночуем, а завтра наймем коней вплоть до Москвы.
-- Ах, как мне, Левушка, хочется увидать Москву, обнять бабушку! Только бы нам погони избежать.
-- Да, если нас накроют -- беда! Тогда лучше живой ложись в гроб и умирай, -- вступил в разговор майор.