-- Об этом, принцесса, после. Скажите, в каких вы отношениях с Остерманом? -- несколько подумав, спросил Миних у Анны Леопольдовны.
-- В наилучших. Остерман также ненавидит регента.
-- Хитрит он! Трудно понять его, и недаром называют его лисой. А его сообщничество нам, ваше высочество, нужно.
-- Остерман на моей стороне, я это знаю. Он часто бывает у нас, и мы подолгу с ним беседуем.
-- Постарайтесь, ваше высочество, прилучить его еще более, это -- нужный человек. Теперь я уйду, но пройдет несколько дней, и правительницей могущественного государства будете вы, ваше высочество, -- значительно проговорил Миних. -- Только осторожность, принцесса, первое дело -- осторожность, -- добавил он и, поцеловав руку у Анны Леопольдовны, поспешно вышел.
Миних стал усердно подготовляться к низложению регента Бирона, но он вел свое дело так тонко и осторожно, что хитрый и подозрительный герцог не мог догадаться, что Миних готовит ему подкопы. Фельдмаршал продолжал угождать регенту, выказывая ему большую привязанность и преданность; Бирон, со своей стороны, хотя и мало доверял ему, все же был с ним чрезвычайно вежлив, часто приглашал его к себе обедать и подолгу с ним беседовал.
Накануне низложения и падения Бирона, то есть 8 ноября 1740 года Миних тоже обедал у него. В этот день Бирон был весел и необычайно любезен с Минихом, сам подливал в бокал ему вина, угощал его. Однако Миних был как-то рассеян и задумчив. Это не ускользнуло от наблюдательного Бирона, и он обратился к нему с вопросом:
-- Граф, вы как будто невеселы?
-- Нет, ваша светлость, я весел... Мне нет причины скучать.
-- Мне показалось, будто вы печальны. Но не в том дело... Мне хотелось бы, граф, действовать с вами единодушно, друг другу не мешать.