-- Откуда, милый братец, приплывет нам радость? Давным-давно мы от радости отстали. Немного времени прошло, как мы все были вместе, батюшка был жив, сестра Маша, а теперь одни мы остались горе горевать.
-- Что делать, сестра, Божья воля!
-- А ко мне все пристает пристав Шмыгин, -- меняя разговор, тихо проговорила княжна, опуская свою красивую головку. -- Вишь, по нраву я ему пришлась, просит, чтобы я вышла за него замуж.
-- Господи, до чего мы дожили! Какой-то пристав, чуть не солдат смеет предлагать дочери светлейшего князя и герцога руку! Нет, это ему даром не пройдет!.. Я покажу ему, как в родство ко мне лезть, будет он помнить!
-- Оставь его, Саша, я ему уже и то довольно резко ответила, сказав, что женой пристава вовсе не желаю быть. Но, к сожалению, он не унимается и нынче утром опять заговорил о женитьбе. Впрочем, чем же он виноват, что я полюбилась ему? Он смотрит на меня не как на княжескую дочь, а как на дочь ссыльного.
-- Оставим, сестра, говорить об этом -- мне больно и тяжело слушать, что Шмыгин мечтает быть твоим мужем.
В горнице ссыльных водворилась тишина, прерываемая только страшным воем ветра. Вдруг к воротам жилища кто-то подъехал и раздался стук в них.
На стук вышел солдат и отпер калитку. На двор вошел какой-то человек, промокший и дрожащий от холода. Он направился в сопровождении солдата к крыльцу жилища ссыльных Меншиковых.
-- Кто это в такую непогодицу к нам приехал? -- с некоторым волнением проговорил молодой князь Ментиков.
-- Уж не новая ли беда, Саша? Не новое ли несчастье? -- меняясь в лице, испуганно воскликнула княжна Александра.