-- Вот когда пришла беда-то, нежданно-негаданно нагрянула! Теперь ложись да умирай. И что нам будет, что будет! Вернется барин, спросит, где его дочь, что мы скажем, какой ответ дадим? Беда, одно слово беда! -- сказал дворецкий, обращаясь к Мавре.
-- И не говори, Савелий Гурьич! Посетило нас горе великое, беда неисходная. Не за себя я скорблю -- мне что: пусть барин хоть убьет меня, я и то одной ногой в гробу стою... А что с Настюшкой? Жаль ее, голубку! В какие руки попала она, сердешная! -- со слезами промолвила старушка.
-- Сдается мне, это шутки того барина, который нахрапом к нам в гости ездил. Его лица я не разглядел, а думается, что это он, разбойник, выкрал у нас барышню. Приедет барин, так и скажем ему: "Так, мол, и так, сударь, похититель барышни имеет большое сходство с Тольским".
-- Ты бы, Савелушка, барину-то нашему послал весточку.
-- Давно послана! Того и гляди, сам нагрянет. Вот пойдет переборка-то, только держись! Беда!
-- Всем достанется -- и правому и виноватому. Чудо, да и только! Это не человек, а какой-то дьявол. Колдун какой-то, право! Замок с ворот сшиб, на двор въехал, собак придушил, в дом забрался, и никто из дворовых не слыхал.
-- Разбойник-то, поди, не один был, Савелушка?
-- Уж понятно: разве один на такое дело пойдет!
Вернулся из подмосковной и старый майор Луговой. Он пережил тяжелые минуты. Когда он услышал, что его дочь похищена неизвестным злоумышленником, с ним чуть не случился удар.
Он не понимал, что ему рассказывали дворецкий и старая Мавра о похищении его дочери, и заставлял пересказывать снова.