-- Ты, кажется, все еще сомневаешься, что наша барыня живет в мезонине?
-- И буду сомневаться, доколе не увижу барыню вот так, как теперь вижу тебя, прямо у нее, в мезонине. Сперва разузнаю, как она туда попала и зачем со своей прислужницей жильцов наших пугала, словно нечистая сила появляясь в доме в полночный час. Еще больше, Василий, я не понимаю того, что же барыня пьет-ест, кто и из чего ей готовит кушанья, где достают провизию?
-- Были бы деньги, всего достать можно.
-- Знаю, что на деньги все можно купить... Только вот странно, как мы с тобой за пять лет не видали и не слыхали, что в мезонине живут люди. Ведь не надевала же наша барыня на себя шапку-невидимку и не прилетала в мезонин на ковре-самолете, -- задумчиво проговорил Иван Иванович.
Долго еще старики-приятели беседовали между собой о столь загадочном событии.
Между тем в мезонине дома Смельцова в ту же ночь происходил такой разговор между молодой, красивой, но очень исхудалой женщиной и ее прислужницей.
-- Барыня, голубушка, вы бы легли, ну что вы себя томите, -- участливо проговорила служанка. -- Уж которую ночь вы не спите.
-- И ты со мной не спишь, Луша...
-- Я -- что... Я днем возьму свое, отосплюсь... Обо мне не заботьтесь. Я и недосплю -- мне ничего не поделается, а вот вы, бедная моя барыня-страдалица...
-- А жалеешь меня ты, Луша?