-- А если укушу?
-- Пожалеете, ваше сиятельство.
-- Напрасно так думаешь: к московскому вертопраху у меня жалости нет. Хотя ты и сын моего старого приятеля, даже искреннего друга, память которого я свято чту, а все же теперь я не чувствую к тебе ни жалости, ни участия.
-- Спасибо за откровенность, ваше сиятельство! -- с улыбкой проговорил Тольский.
-- Я с тобой буду еще откровеннее и скажу, какому наказанию ты подвергаешься.
-- Нельзя ли, ваше сиятельство, обойтись без наказания?
-- Советую тебе, сударь, не говорить со мною таким тоном, иначе я могу забыть, что передо мною стоит сын моего покойного друга. Даю добрый совет держать язык свой на привязи: не в меру он болтлив. Ведь это в Москве тебе попустительствовали, а здесь не Москва, сумеют заставить молчать; не таких, как ты, укрощали. Приготавливайся в дорогу.
-- В ссылку меня, ваше сиятельство, в Сибирь?
-- Подальше Сибири!.. Государь проветриться посылает тебя. Ты пойдешь на корабле вокруг света.
-- Возможно ли, ваше сиятельство? -- воскликнул Тольский, изменившись в лице. -- Ведь я и на лодке не люблю плавать.