-- Поговори еще у меня! -- Тольский вынул из кармана нагайку и погрозил дворецкому.
-- Что вам, сударь, угодно? Зачем вы к нам изволили пожаловать?
-- Зачем я пожаловал, про то скажу, только не тебе, а твоему барину.
-- Барина дома нет-с.
-- Ну, так той барышне, которую видел в окне... Веди к ней! -- И Тольский направился к крыльцу.
Настя, не дожидаясь доклада, вышла к нему навстречу. Тольский сбросил в передней дорогую медвежью шубу: он был в суконном казакине, подпоясанном ремнем с серебряным набором.
-- Простите, сударыня, -- начал он, -- что я к вам так запросто, в казакине; терпеть не могу рядиться в заморские камзолы и в куцые фраки. То ли дело наша родная одежда!
-- Что вам угодно? -- тихо спросила Настя.
-- Вы удивлены моим неожиданным визитом? Да? Я... пришел преклониться перед вашей чудной красотой. Но, простите, я вам не сказал, кто я: я дворянин Федор Иванович Тольский, а попросту Федя Тольский -- так все меня зовут. Я нигде не служу, потому что к службе охоты не имею; я -- лежебока и лентяй, пью, ем, курю, обыгрываю в карты... кутила, мот и большой дуэлянт. Вот вам полнейший аттестат, прекрасная хозяйка... Я в вашей воле нахожусь... Казните или милуйте, гоните вон или удостойте назвать своим гостем.
Настя с удивлением смотрела на оригинального гостя.