Намекин готов был в такую минуту забыть все обиды и протянул бы Тольскому руку примирения, но теперь не мог отставать от свиты; поэтому он лишь поклонился Тольскому и посмотрел на него дружелюбно.
Между тем в это же время к Кутузову подъехал граф Растопчин и, отдавая ему честь, спросил:
-- Ваша светлость, могу ли я узнать, куда вы изволите направить нашу армию, по какой дороге?
Престарелый вождь ничего не ответил, а только сердито посмотрел на Растопчина: он не любил ни с кем делиться своими мыслями.
Растопчин понял это и, желая поправить свою ошибку, заискивающе спросил:
-- Распоряжений от вашей светлости не будет?
-- Никаких, граф, -- коротко ответил ему князь Кутузов.
Они разъехались. Князь Кутузов поехал к Спасской заставе, а Растопчин поспешил в свой дом, чтобы сделать некоторые нужные распоряжения и скорее выбыть из Москвы.
Едва наша армия оставила первопрестольную, как французы стали входить в нее.
Наш арьергард остановился на рязанской дороге, невдалеке от Москвы. Был поздний вечер. Вдруг в вечерней тишине раздался оглушительный грохот и на небосклоне показалось страшное зарево. Это взорвались банки с комиссариатскими вещами под Симоновым монастырем и загорелся винный двор в Замоскворечье.