-- Это от волнения и от испуга.
Тольский быстро отворил дверь в зал и остановился на пороге как вкопанный, при виде представшей перед ними картины.
На большом столе, в красном углу под иконами, лежал, очевидно, покойник, прикрытый простыней. Около стола с восковою свечою и с псалтырем в руках стоял старик камердинер майора Лугового, Савелий Гурьич. Он так предался чтению, что не слыхал или не хотел обратить внимания на вошедших и продолжал свое занятие.
Настя побледнела и дрожащим голосом тихо спросила Савелия Гурьича, показывая на покойника:
-- Кто это? Кто умер? Старик камердинер обернулся.
-- А... Это вы, барышня, -- спокойно проговорил он. -- Это ваш папенька скончаться изволили.
Не то стон, не то крик вырвался из груди бедной Насти, и она без памяти упала на пол.
Мария Михайловна стала приводить ее в чувство, и это наконец удалось ей. Настя открыла глаза и увидала себя в своей горенке, куда перенесли ее.
-- Ну, как вы себя чувствуете, моя милая? -- заботливо спросила у нее Мария Михайловна.
-- Мне теперь хорошо!.. Спасибо вам! Вы такая добрая... Няня, а ты плачешь?