Мария Михайловна, следуя совету Тольского, изъявила согласие на время оставить Москву и стала уговаривать к тому же и Настю:
-- Пойдемте отсюда, милая моя сестра!.. Оставаться здесь нам более чем опасно... Могут прийти французы... А вы должны беречь себя!
-- Зачем мне беречь себя? Ведь я... теперь сирота...
-- Ах, Настя! А вы забыли своего жениха, забыли его к вам любовь...
-- Может, и его нет в живых.
-- Нет, его Господь сохранит... Я молюсь за Алешу, вы тоже за него молитесь, не так ли?
-- Да... молюсь... Я так люблю Алешу! -- сказала Настя и наконец согласилась: -- Везите меня, куда хотите, теперь мне все равно.
И вот опять в глухую ночь Мария Михайловна, Настя, Тольский, Кудряш, старуха Мавра, старый камердинер Савелий Гурьич и дворовые Марии Михайловны в разное время с предосторожностью вышли из Москвы, сговорившись сойтись в той подмосковной деревеньке, где Тольского ожидал отряд его ополченцев.
Им все удалось, и, собравшись вновь, они стали советоваться, остаться ли еще на некоторое время в этой деревушке или ехать куда-нибудь в более безопасное место.
Мария Михайловна предложила отправиться в подмосковную усадьбу своего отца Горки, причем сказала Насте: