-- Я готов.
Противники были поставлены по местам; им были розданы пистолеты; сговорились стрелять после третьего счета.
Тольский, прицеливаясь в Намекина, сказал ему:
-- Так вы не хотите отказаться от Настасьи Гавриловны?
-- Ваш вопрос я считаю неуместным, а потому и не отвечаю на него, -- с достоинством ответил ему Намекни.
-- А, когда так, прощайтесь с жизнью!
Зенин дрожащим голосом стал считать, полузакрыв глаза. Ему страшно было за своего друга.
Вот в морозном воздухе резко раздалось роковое "три". Одновременно последовали два оглушительных выстрела.
Когда дым, произведенный выстрелами, рассеялся, Зенин увидал своего друга распростертым на снегу. Из раны в левом плече фонтаном била кровь, его лицо было мертвенно-бледным. Видно было, что он делал большое усилие, чтобы не стонать от сильной боли. Зенин бросился к нему и постарался платком завязать рану; кое-как, с помощью другого секунданта, ему удалось сделать это и несколько остановить кровь. Однако Намекин скоро впал в беспамятство.
Секунданты и Тольский бережно закутали его в шубу, вынесли с поляны и положили в поджидавшие сани. Зенин, бледный, взволнованный, поместился тоже в санях, поддерживая своего друга; он мысленно ругал себя за то, что не пригласил с собою врача, скорая помощь которого теперь была бы необходима раненому.