Настя в своей горенке спала безмятежным сном, и немалых трудов стоило Мавре разбудить ее.
-- Что ты, няня? Зачем будишь меня? -- с неудовольствием спросила молодая девушка.
-- Встань-ка, Настюшка! Встань-ка, золотце мое! Тебя спрашивают.
-- Да ты, няня, с ума сошла? Кто меня ночью станет спрашивать?
-- Я... я спрашиваю! -- раздался звучный голос Тольского.
Молодая девушка испуганно раскрыла свои красивые глаза и дрожащим голосом спросила:
-- Няня, кто же это?
-- Я и сама не знаю, не ведаю. Чернобородый, словно цыган, глаза как уголья горят; озорной такой. Видала я его где-то, да не припомню, страх память-то у меня отбил, -- проговорила старушка, помогая одеваться Насте.
Настя быстро зажгла свечку и приотворила дверь своей горницы. Около двери стоял Тольский.
-- Как, это вы? -- воскликнула молодая девушка, пораженная неожиданностью. -- Да как вы очутились здесь в такое время? Ведь у нас все заперто. Кто пустил вас?