— Ну, любезные командоры и бомбардиры, шведы крепко стерегут нас. Одержав великие победы на суше, нельзя нам уступать им на море. Извольте давать советы, как без великого конфуза выйти из столь тяжелого положения.
Петр оглядел присутствующих. Но все молчали. Никто не решался что-нибудь сказать.
Положение казалось безвыходным. Что могут сделать галеры? Стоит им только выйти из шхер, как вражеские фрегаты и бриги пушечным огнем разнесут их в щепки.
Петр пыхнул дымом. Табачное облако поплыло над столом, как пушечный выстрел, возвещающий начало сражения.
— Так как же, любезные командоры? Федор Матвеич! Тебе, видно, надо начинать совет.
Апраксин встал и оперся обеими ладонями на карту. Четыре круглощеких изображения ветра на ее полях дули в разные стороны.
Апраксин имел привычку говорить медленно, как бы с одышкой.
— Поскольку, — начал он, осторожно поглядывая на Петра, — неприятель стоит в открытом море, нам миновать его никак нельзя. А корабельным флотом помочь не велите, то…
Тут адмирал замолк, разглядывая карту.
Петр снова выпустил клубок табачного дыма. Дым проплыл над столом и закрыл от глаз адмирала морскую карту.