Кони храпели, проваливаясь в глубокие сугробы.
Усатый огромного роста рейтар[2], придержав своего вороного скакуна, повернул голову к ехавшему позади спутнику и хрипло сказал: — Ясновельможный пан сотник! Дюже темно. Ничего не видно. Добро б шлях какой, а здесь, куда ни глянь, бесова дорога. Так и сгинуть можно в этом проклятом лесу.
Сотник взглянул на отягощенные снегом мохнатые лапы сосен, грозно нависавшие над головой. Над их вершинами быстро плыли рваные облака. Сгущался сумрак. Лес тонул в наплывающей темноте.
— Наберитесь терпенья, пан Кулжинский, — хмуро ответил сотник. — Здесь где-то скоро должна быть лесничья сторожка.
Крики ехавших по лесу рейтар прервали разговор.
— Дорогу нашли! Дорога! — кричали поляки.
Сотник и пан Кулжинский, повернув коней, поехали на шум. Слева в прогалине столпились конники.
Меж елями действительно вилась, уходя вдаль, узкая промятая тропа. Отряд двинулся гуськом. Метель стихла, в лесу стало еще темней и сумрачней. Кони шли, тихо позвякивая сбруей.
Озябшие поляки недовольно ворчали.
Вдруг где-то впереди залаяла собака.