— Трое, — ответил юнга.
— А остальные где?
— Не знаем, — пробасил штурман, — должно быть, их увезли куда-то… Ну, Матвей Иваныч, рассказывай…
— Да что рассказывать! — вздохнул шкипер. — В плен попали… Грабеж среди бела дня… И что теперь делать, ума не приложу.
Моряки грустно вздохнули. Разговор смолк. Вскоре пленники уснули.
Утром крышка трюма открылась. Караульный просунул пленникам хлеб, кружку с водой и ушел. За стеной судна шелестела вода. По этому шуму можно было догадаться, что английский фрегат ведет шняву на буксире. Пленники окончательно приуныли. Особенно в отчаяние впал штурман. Дома у него осталась семья.
— Не видать мне ребятишек, — вздыхал штурман. — Вот так же деда моего англичане увезли. Посадили сердешного на островочек. На островочке ни одной живой души. Двадцать лет он так промаялся, говорить даже разучился, а потом кой-как домой прибыл да и помер. Знать, и нам будет такая погибель.
Шкипер утешал его, как мог.
— Не роняй достоинства, Федор Петрович, — говорил он. — Как-нибудь выберемся.
Но он и сам плохо в это верил. Надежды выбраться из плена не было никакой. Время текло томительно медленно.