Мятеж был подавлен. Отряд двинулся снова в путь.
Конвоирши, возмущенные непокорством, следили теперь за каждым движением пленников и благополучно привели их в соседний с Сычевкой город.
Старичок-комендант, увидав странный конвой, только головой покачал от удивления.
Он принял от Василисы пленных и выдал ей расписку.
Сычевский конвой двинулся обратно.
Один из отрядов наполеоновской армии отступал из сгоревшей Москвы по дороге к Смоленску.
Идти было трудно. Летящая навстречу снежная пыль слепила и колола лицо. Колени подгибались под тяжестью ослабевшего от голода тела. Ноги в тяжелых сапогах опухли и ныли. Сержант Нарбонн медленно вытаскивал их из снега и, осторожно переставляя, шел дальше, боясь упасть и замерзнуть.
Вдруг впереди, у края дороги, что-то зачернело. Нарбонн подошел ближе и увидел мертвую лошадь. Она лежала, уткнувшись головой в сугроб. На крупе ее, обхватив руками ружье, сидел гренадер.
— Эй, камрад! — крикнул сержант.
Гренадер не ответил. Склонив голову на руки, он как бы дремал.