— Так точно. Дурной, ваше высокоблагородие.
— Дурной? Почему?
— По-нашему, ваше высокоблагородие, по-мужицки. А по-благородному, значит, будет дурак.
Услышав это, капитан обычно смеялся и отпускал фельдфебеля.
День смотра был для Бондаренко сплошным страданием. С утра он поднимался раньше всех, чистил винтовку, бляху на поясе, пуговицы, старательно пересматривал все свое несложное солдатское хозяйство. И когда роте надо было строиться, он сиял всей своей амуницией, как медный котелок после чистки.
Но тут его всегда ждало огорчение.
Перед тем как строиться, взводный унтер-офицер неизменно его вызывал и говорил:
— Бондаренко! Останешься в роте дневальным.
Бондаренко вздрагивал и умоляюще шептал:
— Господин взводный…