Я сидел на его спине и чувствовал себя отвратительно. От быстрого верчения кружилась голова. Я собирался уже упасть, как вдруг раздался пронзительный вой. Кари наступил на одну из дворняг, и вся стая мучителей разбежалась.
После такой атаки я отправился с Кари домой, выкупал его в реке и положил перед ним самые нежные побеги и веточки, но он не прикоснулся до них.
С этого дня Кари больше не приходил в волнение от собачьего лая, он проходил через чужие деревни, не обращая на собак никакого внимания, даже если они вертелись у самых его ног.
Теперь, когда Кари сделался равнодушен к собакам, я начал приучать его к обезьянам. Обезьяны, как известно, большие проказницы. У меня была маленькая любимая обезьянка, по имени Копи, с красным лицом и желтовато-коричневой шерстью. Она никогда не подходила близко к слону, и Кари также не приближался к ней. Обезьянка любила садиться мне на плечо, и, если мы проходили через базар, где были разложены сливы и другие фрукты, было очень трудно удержать Копи от проказ.
В Индии все товары раскладываются на показ под открытым небом. Сливы, апельсины и другие фрукты лежат горками, а рядом с ними сидят коричневые мужчины в белых одеждах — это торговцы.
Аромат спелых фруктов приятно щекочет обоняние, и я всякий раз с жадностью вдыхал в себя запах любимых плодов.
Однажды, когда я проходил деревню, запах фруктов был настолько силен, что я совершенно забыл про Копи, забыл и тo, что несу ее на своем плече. Каким-то образом маленькая обезьянка всегда узнавала, когда я не думал о ней. В такие моменты она спрыгивала с моих плеч, подбегала прямо к апельсинам или сливам, хватала несколько штук и в два — три прыжка забиралась в такое место, откуда ее трудно было достать.
Этот грабеж возмущал весь базар. Сотня людей бросалась преследовать Копи, крича и бросая камнями, пока обезьянка, перепрыгивая с дерева на дерево, не исчезала из глаз.
Меня такие проделки Копи приводили в ужас. Я боялся, что торговцы обозлятся и побьют меня за то, что я вожу с собой такую проказницу. Я убегал с базара и со всех ног летел домой. Через час или два после этого я находил Копи. Она сидела, как ни в чем не бывало, на крыше нашего дома и обчищалась. Никто не мог бы по выражению ее лица сказать, что она час тому назад воровала фрукты.
Наконец наступил день, когда я решил отправиться в город. Я охотно взял с собой Копи и Кари. Но прежде я хотел, чтобы слон подружился с обезьянкой, а обезьянка хорошо держала себя со слоном. Я взял обезьянку себе на плечи и, держа ее обеими руками, вплотную подошел к стойлу, где слон усердно поедал ветки. Иногда он брал крепкую ветку, расщепливал ее конец, как мягкую пушистую кисточку, затем он брал ее хоботом за другой конец и начинал ею чиститься. Как только Кари увидал обезьянку, он фыркнул и поднял хобот, чтобы схватить ее. Копи пронзительно закричала и одним прыжком соскочила с моих плеч. Она проворно взобралась по столбу наверх и исчезла на крыше стойла.