На востоке начинает светать. Скоро опять покажется солнце.
Мы проехали верхом на лошадях тридцать пять километров и с непривычки чувствуем большое утомление.
— Как же я крепко засну! — сказал Герц. — Товарищи, скорее развьючивайте лошадей; ставьте палатки. Здесь на берегу ручья мы раскинем наш лагерь. Кругом отличная трава. Лошади наши отдохнут и подкормятся.
Обкурив дымом палатки, мы с удовольствием легли на наши походные кровати.
Однако наша палатка скоро наполнилась бесчисленными комарами и мошками. Они принялись так жестоко мучить меня, что о сне нечего было и думать. Я поднялся и вышел к нашим спутникам.
Люди отдыхали под открытым небом, расположившись полукругом около большого костра. Они подбрасывали в огонь гнилое дерево, мох и траву. От такого топлива костер сильно дымил, дым был густой и едкий. Я занял место около костра. Ветер дул на меня и окутывал дымом, который отгонял комаров.
Дым разведал глаза до слез, но все-таки его было легче переносить, чем мошкару.
Уже светает. Кустарник кругом лагеря засверкал свежей яркой зеленью. Березы и лиственницы точно разоделись в праздничный наряд. Они выделяются на темнозеленом фоне елей. Луг серебрится от росы, а колокольчики и другие цветы радостно тянутся навстречу первым лучам солнца. Поодаль скромно стоит дикая смородина. В густом кустарнике запел сибирский соловей. Кукушка покружилась над нами, перелетая с дерева на дерево, и огласила воздух своим звонким кукованьем. Вот открылась дверь, и из палатки вышел Герц.
— Что с вами, Герц? Вас нельзя узнать. Ваше лицо стало вдвое больше против вчерашнего.
Это комары так сильно искусали Герца и Севастьянова, что их лица и руки сильно вздулись.