Мы идем то по песку, то по местам, покрытым растительностью. Кое-где встречаются тамариски[7].
У нас 14 отличных одногорбых верблюдов и один двугорбый. Ислам запас вдоволь с’естных припасов, посуды, различных инструментов, веревок, лопат и приобрел маленькую железную печь.
Мы перешли русскую границу и вступили в пустыню Синь-Цзянь, или китайского восточного Туркестана.
Мой маршрут намечен так: по реке Тариму, озеро Лоб-Нор и — Тибет.
Для того, чтобы передвигаться по Тариму, я построил барку. Я поместился в нее вместе с Исламом и тремя людьми из нашего каравана, а остальная часть экспедиции тронулась в путь на верблюдах. Мы рассчитали, что они должны притти к нижнему течению Тарима через 2 1 / 2 месяца.
10 ноября был первый зимний день. Утром все заливы покрылись тонким слоем льда. Только к 11 часам температура поднялась выше 0°.
На корме нашей барки без перерыва топилась печь. Около нее по очереди грелись люди. Ночью на берегу мы разложили громадный костер и расположились вокруг него на ночлег.
Наша барка представляла довольно живописный вид: люди, бараны, куры, мешки, ящики загромождали ее, а из печки взвивался дымок. Он придавал барке издали вид парохода. Там пекли хлеб, сушили белье, мыли посуду и занимались различными хозяйственными работами. Днем люди распевали песни, но к вечеру песни утихали. Все с нетерпением ждали места причала.
20 декабря наш караван вступил в пустыню Такла-макан. Мы напоили верблюдов в последний раз на долгое время. И лошади, и собаки, и люди старались напиться досыта, так как мы, несмотря на то, что захватили с собой льду на 20 дней, должны были обращаться весьма осторожно с запасами.
Теперь наш путь лежал через барханы, достигавшие 60 метров в высоту. Мы медленно поднимались и спускались по крутым барханам, где то один, то другой верблюд спотыкался и падал. Тогда мы останавливались и перевьючивали животное.