Величкин один пошел в химическую лабораторию. Зотов должен был остаться дома, чтобы еще раз переделать расчеты последней недели и вывести окончательный и последний угол резания.
Ночь еще цеплялась за заборы и решетки. Жесткий ветер выбежал из переулка. Он поднял и погнал перед собою крутящуюся поземку. Проехал дремлющий на козлах заплатанный извозчик. Ленивый, позевывающий трамвай хмуро остановился против больших часов, в которых кто-то забыл потушить электричество. Холщевые бесконечные будни растянулись до самого края земли.
Величкин, сутулясь, прошел до Спиридоновки. Или нужно было еще очень далеко. Он посмотрел на вывеску и, не понимая, в чем дело, прочел большие черные буквы: «Яков Рацер».
Величкин, не обдумывая и не размышляя, повернул обратно.
— Яков Ра-цер. Цер-я-ков. — мычал он в такт шагам.
Зотов работал. Запустив левую руку в волосы, он быстро писал и перечеркивал.
— Зачем ты вернулся? — спросил он Величкина. — Ты что-нибудь позабыл?
— Нет. Просто так. Мне надоело…
— Что надело?
— Все. Яков Рацер надоел. Ты надоел.