— Дурак, — сказал он и, хлопнув дверью, вышел из комнаты.
Четыре дня Зотов и Величкин не разговаривали. На пятый Зотов необычайным басом сказал:
— Серега, мне ведь одному не управиться. Будешь работать, что ли?
— Ладно, — ответил Величкин угрюмо. — Буду. Все равно уж.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Успех все-таки пришел. Как всегда, когда задолго планируешь слова и поступки, все оказалось не таким, каким ждалось. Зотов совершенно спокойно слушал завистливые поздравления, как-будто улыбались не ему. Только когда, спрятав подписанный шестью крупнейшими специалистами акт, Зотов вышел на улицу, ему блеснули два великолепных простых слова:
— Работа сделана, Сережа, — сказал он.
И после этих слов из глубины заново умытой улицы потянуло холодным сладким ветром.
— Разумеется, сделана. — равнодушно согласился Величкин.
Ho Зотов уже не слышал. Последние два дня, когда происходило испытание, когда заседала комиссия, когда ему жали руку, его уши и мозг только механически записывали происходящее. И только сейчас валики фонографа заговорили. Все происшествия и разговоры этих дней хлынули разом. «Работа сделана!» — это были отличные слова. «Работа сделана!» — мальчишеским голосом звенели трамваи. «Работа сделана!» — хрипло и солидно вторили автобусы. Зотову хотелось подойти к постовому милиционеру, хлопнуть его по мохнатому плечу и сказать: «Работа сделана, братишка!..»