Он нарочно, сам не веря, говорил злые и циничные слова: «Стоит с ней вожжаться после Иннокентия!.. Донашивать шубу с барского плеча!»
И, говоря так, он одновременно прятал руку в карман, чтобы невольно не дотронуться до галиной руки.
Величкин нашел под половиком ключ и вошел в комнату. Он повесил галину куртку и свое пальто и, став возле табуретки на колени, зажег примус.
Галя села на кровать и протянула озябшие ноги к трубам парового отопления.
Примус загудел, заглушая шум крови. Величкин тоже сел на диван.
— Вон в том доме, налево, все окна освещены, — сказала Галя. — Как ты думаешь, что там делается?
— Тот человек, видишь, он ходит широкими шагами по комнате и часто вытаскивает часы. Сегодня она должна притти к нему первый раз.
— Да! А она в это время гуляет по Арбату с бравым военкомом кавалерийского полка.
— Она вбежит, оживленная и раскрасневшаяся, и скажет: «Прости, дорогой, я сидела у постели больной подруги…»
— А тот старик?