-- Не увидимся!-- повторила она настойчиво и потрясла головой.
-----
Прошло семь лѣтъ. Много событій пронеслось надъ Россіей... На Балканахъ прогремѣла и затихла "гроза военной непогоды", и въ долинахъ Казанлыка теперь мирно расцвѣтали пышныя розы. Многіе -- и великіе, и малые міра сего -- умерли, и могилы ихъ зарастали травою... На Руси царила тишина.
Во все это время мнѣ ни разу не пришлось побывать въ Приволжскѣ, и я потерялъ изъ виду всѣхъ своихъ прежнихъ знакомыхъ. Жилъ я далеко, въ глухомъ углу, переписки у меня ни съ кѣмъ не было, и я рѣшительно ничего не зналъ о Приволжскѣ.
Лѣтомъ 1884 года мнѣ совершенно неожиданно случилось попасть въ Нижній, а оттуда я во что бы то ни стало рѣшился пробраться въ Приволжскъ, повидать знакомыя мѣста, разъискать старыхъ друзей и вспомнить вмѣстѣ съ ними старину. И вотъ въ одинъ прекрасный лѣтній день я взялъ мѣсто на огромномъ пароходѣ Зевеке, "Колорадо", и двинулся въ путь.
Было раннее утро, когда мы подходили къ Приволжску. Волга еще спала, облитая мягкимъ блескомъ восходящаго солнца. Тамъ и сямъ по ней тянулись длинныя песчаныя мели, которыхъ прежде не было,-- красавица-рѣка даже за это время измѣнилась и постарѣла. Пароходу безпрестанно приходилось лавировать между этими мелями и безчисленнымъ множествомъ неизвѣстно откуда выросшихъ островковъ. Я едва узналъ между ними знакомый Рыбій островъ. Но вотъ, наконецъ, вдали показались желтыя горы, по которымъ, словно серебряное кружево, раскидывался городъ. Завылъ свистокъ... Я стоялъ на трапѣ и жадно вглядывался въ берегъ, стараясь узнавать знакомыя мѣста. Передо мною мелькали церкви, сады, крутые взвозы. Вонъ зеленою лентой тянутся Липки... золотая шапка собора ярко горитъ среди зелени. Вонъ бѣлѣетъ зданіе гимназіи, куда я съ трепещущимъ сердцемъ ходилъ на экзамены. Вонъ такъ, кажется, копошится хлѣбная пристань, на которую я часто выглядывалъ изъ оконъ маленькаго поповскаго домика. А вонъ -- вонъ тамъ, еще дальше, гдѣ горы замыкаютъ горизонтъ,-- тамъ чуть-чуть блеститъ золотая точка. Это крестъ кладбищенской церкви, гдѣ отпѣвали Натальицу.
Блѣдныя тѣни прошлаго вставали въ моей памяти. Сердце мое крѣпко билось отъ ожиданія. Я съ нетерпѣніемъ ждалъ, когда огромное чудовище подойдетъ, наконецъ, къ пристани, и въ то же время чего-то боялся. Читатель, я думаю, вамъ тоже знакомо это особое чувство тревоги и ожиданія, когда вы подъѣзжали къ своему родному городу, гдѣ давно не были... Вы также волновались и вздрагивали; картины прошлаго толпой осаждали васъ,-- сердце ваше трепетало и замирало отъ нетерпѣнія и какой-то тихой грусти. Что-то вы найдете тамъ, живы ли они, какъ-то васъ встрѣтятъ?..
Между тѣмъ "Колорадо" описалъ огромный кругъ, потомъ далъ задній ходъ и, шипя и пѣня воду, медленно сталъ подходить къ пристани. Пассажиры высыпали на палубу; на пристани тоже толпился народъ и весело развѣвадись цвѣтные флаги. Слышались нетерпѣливыя восклицанія, смѣхъ, привѣтствія, шло прощаніе случайныхъ пароходныхъ знакомыхъ, выкрикивались фамиліи, адреса... Капитанъ крикнулъ въ рупоръ: "отдай чалки!" загремѣли цѣпи, и вотъ мы на берегу.
Я нанялъ перваго попавшагося извозчика и помчался на Грузинскую улицу. Но здѣсь меня ожидало первое равочарованіе: на воротахъ была прибита совсѣмъ другая дощечка, на которой вмѣсто "вдовы іерея, Христины Павловны Марловой" было написано: "коллежскаго ассесора Недотыкина".
Я стоялъ передъ воротами въ недоумѣніи, не зная, что мнѣ предпринять. Часъ былъ ранній, разспросить было некого. Къ счастью въ эту минуту изъ окна выглянула какая-то растрепанная молодая особа и довольно непривѣтливо спросила, чего мнѣ надо.