Шли очень долго. Ноги вязли в снегу, иногда кто-нибудь падал; фонари задувало ветром. Вой иногда слышался как будто совсем где-то близко, а иногда его относило ветром в сторону, и тогда все останавливались и прислушивались, чтобы не сбиться. Но вот надвинулось что-то огромное, темное… Это была скирда хлеба… И вой раздался совсем-совсем близко…
— А ведь, никак, и вправду это Жучка! — сказал кто-то радостно. — Стой, ребята!.. Слушай…
Все остановились. С минуту всё было тихо, слышалось только тяжелое дыхание людей… И потом опять жалобный и протяжный вой.
— Жучка, Жучка! — закричала Анна Михайловна.
Вой прекратился. От скирды отделился какой-то темный комок и с визгом бросился к людям. Действительно, это была она, лохматая, неказистая Жучка. Она кидалась то к тому, то к другому, визжала, лизала всем руки и опять возвращалась к скирде. Народ рассыпался вокруг скирды и начал обшаривать ее.
— Здесь… Нашел! — послышался звонкий голос Сеньки.
Все бросились на его крик и начали лопатами и руками разгребать снежный холмик, который вьюга уже успела насыпать над Малышом. Жучка с визгом и лаем помогала людям лапами и мордой. Наконец Малыша отрыли. Мальчик сидел, прислонившись спиной к скирде, и спал мертвым сном, крепко прижав к груди закоченевшие руки…
Его подняли и понесли. Федосья уже ждала их на пороге и с криком бросилась навстречу.
— Постой! — остановил ее Иван. — Его оттирать надо… может, еще жив. Раздевай его, ребята!..