— Есть, ваше благородие!
Лебедка опять загрохотала, но никто и не думал возвращаться к работе. Муши волновались и шумели, с тупым страхом заглядывая в искаженное лицо Миколы. Ведь не сегодня, так завтра каждого из них подстерегала такая же неожиданная и жестокая смерть.
Принесли носилки, и матросы приготовились поднимать Миколу.
— Не трожь, дьявол! — закричал Рогуля. — Постой, говорю, он отлежится.
— Где уж отлежится! — сказал матрос равнодушно. — Небось, давно уж и пульс остановился.
— Говорю, не трожь, черти! Верблюд, скачи, брат, за водкой живым манером! От водки он у нас сейчас очухается.
Верблюд вскочил и своей обычной иноходью, вытянув шею и закинув голову назад, понесся за водкой.
Вдруг полузакрытые веки Миколы дрогнули и поднялись, по лицу промчалась судорога. И взгляд помутившихся глаз прояснился. Он пришел в себя и с удивлением смотрел на склоненные над ним испуганные лица, на плачущего Рогулю, на светлое, горячее небо вверху.
— Братцы… что это? — хотел было он сказать, но язык не ворочался, и только хриплый стон вылетел из груди.
— Очнулся, очнулся! — радостно закричал Рогуля. — Миколушка, подлец ты эдакий, жив? Ах, ты, анафема! Братцы, еще водицы! Лей, лей, вот так… Теперь бы еще водочки — первое дело! Ну что, Микола, как?