с Интернационалом
воспрянет род людской!..
и так сплетаются с ними непонятные испанские слова, что нельзя не чувствовать и не верить, что этот бой действительно последний и что, когда мы победим, для человечества настанет новая эпоха, эпоха счастья…
Мы подходим к молу, отделяющему порт от залива. И в то время как «Воровский» проходит мимо мола, все четыре пароходика гудками салютуют входящему в порт посланцу далекой России. Во внешнем порту нас окружают около десятка лодок, битком набитых людьми.
«Дру-зья, дру-зья, дру-зья!» — слышим мы крики с лодок по-русски. Здесь выучили это слово, для того чтобы приветствовать им русских моряков. Разве могут быть лучшие друзья, нежели были в этот момент они, рабочие Уругвая и мы, моряки Советского Союза.
Но наше внимание отвлекается от лодок к набережной. Набережная, как и площадь за нею, полна народу. Небольшой кусок набережной свободен от публики и оцеплен морской полицией. В середине свободного пространства маленькая группа людей держит большой белый плакат. На нем что-то написано. Тщетно стараюсь разобрать. Кто-то вскрикивает:
— Смотри… По-русски написано!
«Поздравляем с приездом дорогих товарищей», — читает другой…
Сколько тут фотографических аппаратов! Со всех концов площади и набережной направлены они на «Воровского». Какой-то кинооператор даже накручивает на ленту наш приход.
Плавно и красиво подошел «Воровский» к набережной и пришвартовался. Взоры всей публики устремлены на корму парохода, где развевается красное знамя Советского Союза. Кто-то подает пример, и публика забрасывает знамя цветами. Второй помощник капитана, т. Панфилов, распоряжающийся на корме, берет цветы в охапку и прикрепляет их под красным знаменем. Аплодисментами и криками «Viva» приветствует публика этот жест. И среди оживленной и радостной публики так странно выделяется молчаливая и мрачная группа, человек в 25, конных полицейских, стоящая за толпой.