Более сочувственно, чем другие, отнеслись к евреям американцы. Они так возмущались неравенством евреев с русскими, они так протестовали в печати против еврейских погромов, они так красноречиво говорили, что еврейские погромы в России являются пятном, пачкающим всю мировую цивилизацию…
С тех пор прошло 18 лет. Царская власть, а вместе с нею и погромы, навсегда исчезли с лица России. Пролетариат, взявший власть в свои руки, одним из первых декретов провел равноправие всех наций. В России еврей стал полноправным гражданином.
А в Америке еще теперь, в 1925 году, восемнадцать лет спустя после последнего разгула реакции в России, происходят вещи, до которых не додумался ни один из черносотенных администраторов в годы самой жуткой реакции.
И эти ужасы происходят не так, как происходили: они в России, где в момент распущенности власти чернью, босяками под руководством и влиянием полиции устраивались погромы, против которых протестовала интеллигенция и сознательные рабочие…
Америка — страна цивилизованная. Она, конечно, не пошла по пятам полуварварской России: у нее свои пути, свои методы.
То, что проделывается над неграми во всей южной части Северной Америки, превосходит всякое воображение. Постоянное, систематическое подавление и уничтожение целой расы только за то, что у нее черная кожа!
«Негр — человек вот отсюда», — сказал наблюдавший за разгрузкой «Воровского» в Саванне стивидор — предприниматель по разгрузке — и провел рукой от шеи вниз. И в этих словах выражается вся политика Америки по отношению к неграм. Америка поставила негра на положение машины.
Негр — не человек. С ним никто не сядет рядом. Поэтому в трамваях у негров отдельные скамейки, поэтому в поездах отдельные вагоны, на которых написано: «для негров», поэтому у них отдельные кинематографы, отдельные рестораны.
Негр — не человек. И поэтому, когда в южных штатах американская Федерация труда (Гомперосовские профсоюзы) устраивает общие собрания своих членов, она или созывает два собрания, — одно для белых, другое для черных, — или же, в крайней случае, сажает черных за перегородкой, отдельно от белых.
