Ему доступны были наслаждения высоких помыслов: он не чужд
был всеобщих человеческих скорбей. Он горько в глубине души плакал
в иную пору над бедствиями человечества, испытывал безвестные,
безыменные страдания, и тоску, и стремления куда-то вдаль, туда,
вероятно, в тот мир, куда увлекал его, бывало, Штольц. Сладкие
слезы потекут по щекам его. Случается и то, что он исполнится
презрения к людскому пороку, ко лжи, к клевете, к разлитому в мире
злу и разгорится желанием указать человеку на его язвы, - и вдруг
загораются в нем мысли, ходят и гуляют в голове, как волны в море,
потом вырастают в намерения, зажгут всю кровь в нем, - задвигаются