Имя Пушкина известно каждому читающему русскому. О нем было писано у нас очень много, и еще недавно, при новом издании его сочинений, представлен русской публике целый том материалов для его биографии, собранных г. Анненковым. В них можно почерпнуть довольно много любопытных данных для характеристики Пушкина, и мы постараемся воспользоваться важнейшими из них для нашего очерка, имеющего в виду именно характеристику поэта, так как собственно биография его всем известна, и притом, как у большей части писателей, не богата событиями, имеющими внешний интерес.
Пушкин происходил из старинного дворянского рода. Это обстоятельство, само по себе совершенно ничтожное в жизни поэта, заслуживает нашего внимания потому, что сам Пушкин придавал ему весьма большое значение. Он с наслаждением занимался своей генеалогией, гордился своим шестисотлетним дворянством, осуждал одного из своих родственников за то, что он подписался под грамотою об уничтожении местничества, зло смеялся над теми, для которых все равно,
Кто б ни был их родоначальник,
Мстислав, князь Курбский, иль Ермак,
Или Митюшка-целовальник,1*
и писал, что только дикость и невежество не уважают прошедшего: так, образованный француз и англичанин дорожит строкою старого летописца, где упомянуто имя его предка, но у калмыков нет ни дворянства, ни истории.2* Впрочем, поэт, простирая свое генеалогическое пристрастие слишком далеко, несколько преувеличивал древность своего рода, возводя его к прусскому выходцу Радше, приехавшему в Россию во время Александра Невского. От этого Радши Пушкины ведут свой род вместе со многими другими родами; настоящий же родоначальник фамилии Пушкиных был некто Григорий Пушка, живший, по некоторым соображениям, в начале XV века. С этого времени и начинаются упоминания о Пушкиных в исторических памятниках.
Со стороны матери род Пушкина также замечателен. Прадед его, по собственным словам Пушкина, был сын одного владетельного африканского князька, попал в Константинополь аманатом; а здесь, осьми лет от роду, куплен русским посланником и отослан в подарок Петру Великому. Петр очень полюбил его, и в русской службе негр Ганнибал дослужился до чина генерал-аншефа. Сын его, Осип Абрамович, служил во флоте и был женат на Марье Алексеевне Пушкиной. Дочь их, Надежда Осиповна, вышла потом за Сергея Львовича Пушкина, и от этого брака, 1799 года 26 мая, родился Александр Сергеевич. Гордясь своим родом, поэт нередко с заметным услаждением упоминает также и о своей африканской крови.
Отец Пушкина был богатый помещик, получивший блестящее французское образование, веселый, остроумный, живший в отставке в Москве в то время, как родился наш поэт. О домашнем воспитании молодого Пушкина мы знаем очень немногое, но, судя по общим чертам, сохраненным в воспоминаниях его родственников и друзей, можем думать, что в нем таится начало и основание многих качеств, впоследствии отличавших поэта. По тогдашнему обыкновению, его образование предоставлено было иностранным гувернерам, по большей части -- французам, и между ними попалось несколько эмигрантов; в семействе господствовал французский язык; дом С. Л. Пушкина был открыт для всех эмигрантов, и библиотека его была наполнена французскими книгами, конечно, под стать общему настроению. Все это способствовало тому, чтобы развить в восприимчивой натуре Пушкина веселость, любезность, остроумие и вместе с тем сообщить ему то беспечное легкомыслие, ту небрежную поверхностность, которая старается обходить серьезные теоретические вопросы жизни. Значение этих черт в Пушкине мы еще увидим. С этим направлением соединялась природная леность и беззаботность поэта, которая в детстве его выражалась чрезвычайной неповоротливостью, сидячестью и молчаливостью. Родные сочли это признаком слабости и тупости умственных способностей, что для них еще более подтверждалось странною угрюмостью и робостью ребенка, которая, может быть, и произошла вследствие привычки слышать о себе постоянно невыгодное мнение. Большое влияние мог также иметь здесь и характер отца Пушкина, вспыльчивый и раздражительный, может быть не раз дававший себя знать мальчику. Говорят, что Пушкин, чтобы избавиться от требований -- быть поживее, убегал нередко к своей бабушке, залезал в ее рабочую корзинку и по целым часам сидел, смотря на ее работу. Начиная с семилетнего возраста, его характер начинает изменяться, живая натура поэта вступает в свои права, освобождаясь от робкой лености и сосредоточенности. Но тем не менее впечатления детства оставили в нем следы на всю жизнь. Недоверчивость к силе собственной мысли, отвращение от упорной работы над теоретическими вопросами, уклончивость и нерешительное потворство в практических сношениях с людьми произошли весьма естественно из первых отношений Пушкина к своему семейству. Впоследствии, сознавши свои духовные силы, высоко поставленный во мнении общества, он научился уважать себя более, научился даже презирать толпу; но недостатки легкого французского воспитания помешали и здесь. Пушкин остановился на внешности, не нашел в себе того, что составляет истинную силу человеческой личности, и, сумевши сделаться до некоторой степени независимым от частных влияний, не мог освободиться от тяготения некоторых привычек жизни. Говоря о домашних влияниях на Пушкина, нельзя умолчать о няне его, Арине Родионовне. Она была для своего питомца представительницею русской народности: она ему передавала волшебные сказания русской старины, знакомила его с русской речью, внушала ему народные чувства и воззрения. Ей же, может быть, обязан он отчасти своим суеверием, которое обнаруживал во многих случаях жизни. Так, он участь своего таланта соединял с силою какого-то перстня, верил счастью серебряной копеечки, бывшей у него; верил предсказаниям, придавал таинственное значение дню вознесения, в который он родился, и пр. Впрочем, это опять могло быть естественным следствием его страстной, впечатлительной натуры, не направляемой строго логическим развитием. В первые годы молодости по этому же самому, конечно, он позволил себе слишком увлечься рассеяниями света, но уже в последние годы жизни он совершенно предался религиозному направлению.
Между тем с семи лет Пушкин быстро развивался. Прежняя неповоротливость заменилась даже резвостью. Чтение было его любимым занятием: он пожирал книги и, по замечанию Сергея Львовича, на одиннадцатом году знал уже наизусть всю французскую литературу. Блестящее общество, собиравшееся в доме Пушкиных, тоже не осталось, конечно, без влияния на развитие способностей молодого Пушкина. Скоро он начал и сам составлять французские стишки, в подражание тому, что читал и слушал; он устроил с сестрой своей нечто вроде театра и импровизировал для него комедийки. Прочитавши "Генриаду",3* он написал даже поэму "Joliade" в шести песнях, содержанием которой была война карлиц и карликов во времена Дагоберта. Но по-русски во все это время Пушкин почти ничего не писал.
Двенадцати лет Пушкин, при содействии В. Ф. Малиновского и А. И. Тургенева, поступил в Царскосельский лицей, только что учрежденный в то время (1811). Здесь скоро развились главные черты характера Пушкина. Его живость и ветреность вызвали его острый ум на насмешки над товарищами, за что сначала его не любили и прозвали Французом; но, с другой стороны, добродушие и искренность его не могли не найти отзыва в кружке товарищей, и действительно, лицейские привязанности всегда были дороги сердцу Пушкина. Скоро проявилась в нем и любовь к литературе: в лицее издавалось при нем несколько рукописных журналов, в которых помещались его стихи. Особенно славились в кругу товарищей его эпиграммы. В науках же точных и требующих умственного усилия Пушкин всегда отставал. Еще в детстве плакал он над четырьмя правилами арифметики; а в лицее вот как аттестовал его Куницын в 1814 году: "Весьма понятен, замысловат и остроумен, но крайне неприлежеи. Он способен только к таким предметам, которые требуют малого напряжения, а потому успехи его очень невелики, особенно по части логики". Эта заметка делает честь проницательности доброго профессора.