-- Так зачем же и спрашивать, -- сказал я, -- если ответ известен?
-- Да так, -- заговорил В. И., думая блеснуть светскостью. -- Я не знал, об чем спросить Николая Александровича, а завязать разговор надо было. Вот и взял вещь очень обыкновенную, чтобы хоть что-нибудь сказать...
-- Притом же, -- дополнил я, -- тут представляется случай поймать меня
-- Нет, не-е-ет, -- возразил тоном убеждения В. И., -- я не думал, чтобы вы могли принять слово "заниматься" в его тесном значении.
-- Вопрос так странен, -- заметил я на это, -- что поневоле примешь его в тесном значении.
Д. И. засмеялся, а В. И. спросил с легким оттенком иронии:
-- Неужели странен?
14 февраля 1852 г.
(Мне сильно хочется бросить этот дневник, или, правильнее, месячник, но я все еще стараюсь противиться искушению.)
-- Очень странен в том смысле, в каком вы его предложили, -- ответил я, и закончил разговор, занявшись с кем-то другим.