-- Вот тебе и раз!.. Вот вам и европейские понятия... Так, по-вашему, если вы видели, что разбойник в лесу человека зарезал, а потом вы его встретили в обществе, -- подло будет сказать, что это разбойник, что нужно схватить его! По-вашему, только два пути -- укрывательство да дуэли, если уж на расправу пошло... А законным порядком действовать подло... Хорош взгляд!.. Самый просвещенный!.. Нечего сказать...
-- А ведь и в самом деле. Мне только показалось как-то... я не знаю... У нас весь порядок такой, что... знаете... донос... шпионство... все как-то смешивается...
-- Так не смешивайте же, умный вы человек... Отправляемся, что ли, к товарищу?
-- Отправимтесь, и сейчас же...
-- Ну, разумеется, сейчас же... Вы будете моим свидетелем.
Как сказано, так и сделано: отправились к товарищу председателя. Это был молодой человек вроде Аменского, либерал отчаянный, несколько лет писавший уже проект о немедленном искорененьи взяточничества в целой России. Он предполагал: из коренных дворян и состоятельных людей выбрать особенных чиновников, которых обязанность состояла бы в том, чтоб неусыпно следить как за чиновниками, так и за просителями и всячески препятствовать им видеться и условливаться между собою. Всякий проситель, уличенный в том, что дал взятку, неизбежно лишался за то права выиграть свое дело; а чиновник, пойманный во взяточничестве,-- на первый раз лишался годового жалованья, с занесением в формуляр, на второй -- платил штраф в десять раз более полученной взятки, а на третий -- исключался из службы, с лишением состояния. Чтобы облегчить должность особых чиновников, которых товарищ председателя хотел назвать ценсорами, предполагалось выстроить особенное здание, где должны были жить все чиновники и куда следовало приставить особую стражу, с тем чтобы она никого из посторонних в этот дом не пускала без предъявления особого удостоверения начальства, что этот человек никакого дела в судах и палатах не имеет. Этим способом прерывались всякие сношения чиновников с просителями на дому и, следовательно, вполне устранялась всякая возможность брать взятки. Проект этот начат был товарищем председателя еще в школе, и он чрезвычайно сожалел, что не успел кончить его к выборам, чтобы предложить на рассмотрение благородного и просвещенного дворянства. Главное затруднение, которого автор смелого проекта никак не мог решить, состояло в том, к какой службе причислить ценсоров -- к полицейской или к тому ведомству, при котором они состоять будут, и дать ли им военную форму или гражданскую. Думал было он составить из них нечто вроде прокуроров и стряпчих и учредить особое министерство ценсуры нравов; но это казалось ему самому уже слишком смелым. Не разрешат, думал он, и, пожалуй, еще из-за этого целый проект остановят... Петр Спиридоныч с Аменским застали его именно в этих размышлениях.
-- A, m-r Ошарский, m-r Аменский, пожалуйте... сделайте одолжение... Как ваше здоровье?.. -- говорил он, усаживая гостей, которым во глубине души чрезвычайно обрадовался, хотя и старался внутренно уверить себя, будто очень недоволен тем, что они помешали его соображениям.
-- Благодарю вас, Николай Владимирыч... Вы нас извините, что мы беспокоим вас в такое время, -- начал Ошарский, но хозяин перебил его:
-- О нет, ничего-с. Ведь я всегда занят, следовательно, у меня нет неурочных часов...
И он приятно улыбнулся.