взятку не виноват: он иначе поступить не мог. А все-таки, если он
попался, должно его раздавить.
Я вскрикнула:
- Раздавить невиноватого!
- Да, ради принципа.
- Какого? - спросил Шубин.
Курнатовский не то смешался, не то удивился и сказал: этого
нечего объяснять. Папаша, который, кажется, благоговеет перед ним,
подхватил, что, конечно, нечего, и, к досаде моей, разговор этот
прекратился. Вечером пришел Берсенев и вступил с ним в ужасный