СПб., 1858
Прежде нежели представим нашим читателям факты и цифры из нынешнего "Отчета" императорской Публичной библиотеки, мы считаем долгом выразить признательное чувство, возбужденное в нас тем истинно просвещенным вниманием, с которым встречены были начальством библиотеки скромные замечания, высказанные в рецензии "Современника" на "Отчет" прошлого года.1 Не можем отказать себе в удовольствии представить нашим читателям вполне отзыв, которым удостоило наш журнал просвещенное начальство библиотеки на стр. 112--114 "Отчета".
Отчет нашей библиотеки, печатаемый ежегодно в самом небольшом количестве экземпляров, был и в прошлом году, по примеру прежних лет, разослан почетным ее членам и корреспондентам, ученым учреждениям и некоторым частным любителям, а также в редакции тех из наших журналов, которые имеют наибольший круг читателей, -- не для того только, чтобы извлечениями из сих отчетов знакомить публику с действиями и новыми приобретениями библиотеки, но и с другою целию, более важною, и даже в сем отношении существенною, -- именно, для получения возможных указаний в дальнейшем усовершенствовании в ее устройстве. Начальство библиотеки никогда не должно терять и не теряет из вида, что она есть учреждение, исключительно предназначенное для публики и для общей пользы, которое, при общем движении просвещения, требует последовательных, постоянных и многосторонних улучшений. Верная сему важному назначению своему в деле отечественного образования, библиотека не скрывает ни от себя и ни от кого могущих еще быть в ней недостатков и с благодарностию принимает все благонамеренные замечания, стараясь пользоваться ими, насколько то позволяют средства, пространство, которым она может располагать, и самые условия ее устройства. В этом отношении начальству библиотеки было очень приятно встретить в "Современнике" 1857 года такую рецензию на отчет за 1856 год, которая, не ограничиваясь одними безусловными похвалами, содержала в себе также некоторые желания и указания, и оно поспешило войти в непосредственное сношение с редакцией сего журнала, чтобы ближе ознакомиться с подробностями высказанных еще замечаний. Переписка эта не осталась без пользы и имела непосредственным результатом: а) устройство в читальной зале второго справочного стола, более чем удвоившего число книг, находящихся всегда в распоряжении публики; б) сношение с почетным членом библиотеки в Праге В. В. Ганкою о приобретении тех изданных на чешском и других славянских наречиях книг, которых недостает еще в библиотеке и после покупки ею богатого собрания чешского ученого Юнгманна. Впрочем, не излишним считаю здесь заметить, что неимение у нас некоторых довольно важных сочинений на славянских наречиях происходит оттого лишь, что их почти никогда не спрашивают наши читатели, начальство же библиотеки прежде всего старается и, кажется, должно наиболее стараться о пополнении его отделов такими сочинениями, которые ежедневно или по крайней мере чаще других требует занимающаяся у нас публика.
Повторяя выражение нашей глубокой признательности за эти столь лестные для нашего журнала строки, мы вместе с тем считаем их глубоко знаменательными в общем смысле, как высокий образец просвещенного образа действий в литературном деле. Без всякого сомнения, каждый из пишущих, высказывая свои мнения и ожидания, высказывает их с желанием пользы и добра. Но в литературе, как и в жизни, и даже, может быть, еще более, много значат различные уважения, опасения и предосторожности, собственно посторонние литературе. Из-за них-то многое умалчивается или высказывается не с тою прямотою и откровенностью, как бы следовало и как бы хотел сам автор. От этого больше всех теряет обыкновенно самое дело, о котором идет речь. Просвещенное начальство библиотеки, хорошо понимая это и жертвуя для пользы общего дела всякими личными отношениями, не только умело отстранить подобную робость суждений о его действиях, но даже прямо вызвало и теперь вызывает всех на откровенные и прямые суждения и указания. Один подобный вызов сам по себе может уже ясно свидетельствовать, как самоотверженно служит начальство библиотеки своему делу и какой высокопросвещенный взгляд имеет оно на свои обязанности, как в отношении к сущности самого дела, так и в отношении к обществу. Правда, что только тот боится прислушиваться к суждениям, раздающимся в обществе, кто сознает, что не все сделал, что мог бы сделать и что от него зависело. Начальство же библиотеки в этом случае спокойно: нынешний отчет, подобно предыдущим, представляет нам изумительные результаты его неутомимой деятельности.
Деятельность эта может быть разделена на два отдела: один, касающийся внешних удобств пользования сокровищами библиотеки, -- и другой, относящийся к новым приобретениям, совершенным библиотекою в прошлом году.
В ряду улучшений, относящихся к нынешним удобствам, важное место занимает устройство новых зал: одной для хранения инкунабул,2 другой для альдов3 и эльзевиров4 и трех зал для отделения правоведения и камеральных наук.5 Прежде эти залы были не отделаны и служили просто кладовыми для хранения дублетов.
Другое улучшение, составлявшее, по словам "Отчета", одну из главных сторон деятельности библиотеки в 1857 году, было устройство выставок разных предметов библиотеки, с целью облегчить публике наглядное знакомство с ее сокровищами. Так, устроены были выставки церковнославянских рукописей, расположенных хронологически, выставки латинских и французских рукописей, автографов известных писателей, музыкантов, исторически замечательных лиц и пр., выставка материалов письменности, выставка произведений всех гравировальных способов, выставка произведений русской школы гравирования, выставка портретов Петра Великого, которых собрано в библиотеке более двухсот.
Кроме того, начальство библиотеки постоянно заботилось об устройстве новых помещений для книг. С увеличением приобретений библиотеки недостаток помещения сделался весьма ощутительным. Часть новых приобретений библиотеки должна была даже за недостатком места "лежать или еще в ящиках, как была привезена из-за границы, или на столах и на окнах". Для устранения этого неудобства библиотека, пользовалась малейшею возможностью для того, чтобы устроить новые шкафы для книг. Так, в читальной зале сделаны два шкафа во впадинах стен, соответствующих окнам; в хранилище рукописей сломаны два мраморных камина, бывших уже несколько десятков лет без всякого употребления, и на месте их устроено два обширных шкафа. Вообще в 1857 году прибавилось полок в шкафах библиотеки на протяжении 1,57 версты. (В 1850 году оно равнялось 12,29 версты, до конца 1856-го прибавлено было 1,36 версты.)
Огромные книжные богатства, собранные в залах библиотеки, размещены в ней не только с удобством и легкостью для пользования, но даже с изяществом и роскошью. Лучшим доказательством тому служат прекрасные витрины, которых не было до 1850 года и которые теперь устроены уже на протяжении 650 футов. Надобно удивляться искусству, с которым библиотека умеет пользоваться пространством, находящимся в ее распоряжении. Несколько лет тому назад, осматривая библиотеку, мы думали, что все уже полно, что некуда девать теперь даже какой-нибудь тысячи книг. А между тем с тех пор библиотека нашла возможность устроить новые витрины, новые выставки любопытных предметов и даже отделить целые залы для инкунабул, альдов и эльзевиров!
Что касается до новых приобретений библиотеки, они были в 1857 году очень значительны. Печатных книг, брошюр и отдельных листов поступило в библиотеку 45 717 томов; из этого числа самою библиотекою куплено 9 135. Эстампов, планов, карт, нот -- поступило 17 023, рукописей и автографов -- 318. Новые покупки библиотеки стоили ей с перевозкою, заграничною перепискою и пр. 17 363 р. 41 1/2 коп. Вновь переплетено 6137 томов и значительное число брошюровано, исправлено и пр. Все вообще переплетные работы в 1857 году обошлись библиотеке в 4027 руб. 66 копеек.