9* У которой он требовал одобрения своему намерению.

10* То есть: "меня исключат из института". Опасение неприятностей от кн. Вяземского было напрасно; он или не знал, что автор стихотворения на юбилей Греча -- студент Педагогического института Добролюбов, или простил ему оскорбление. Вместо того чтоб иметь преследователя в новом товарище министра, Николай Александрович нашел в нем защитника.

11* То есть не в частности стих о кн. Вяземском, а все стихотворение.

12* М. И. Шемановского, заезжавшего к Фавсте Васильевне по пути домой в Вятку.

83. Л. И. и В. В. КОЛОСОВСКИМ

1 августа 1855. Петербург

1 авг. 55 г., СПб.

Вероятно, еще в начале июля месяца или в конце июня Вы получили письмо мое, любезный дяденька Лука Иванович и тетенька Варвара Васильевна.1 С тех пор я несколько раз собирался писать к Вам, но каждый раз останавливали меня обстоятельства, то мои собственные, то Ваши -- нижегородские. Наконец уже собрался теперь уведомить Вас о себе и попросить за других.

Я живу очень, очень хорошо, сколько то возможно в моем положении и при беспрестанных неприятностях со стороны наших нижегородских дел. Вы, конечно, уже слышали, что я живу на даче1* и приготовляю к поступлению в корпус одного мальчика, за что должен получить 30 руб. серебр. Как ни ничтожна эта сумма, но я не раскаялся, что согласился принять на себя это дело. Мальчик, ученик мой, очень неглуп и любит заниматься; мои объяснения слушает он с охотою и вниманием, и, следовательно, мне заниматься с ним очень приятно. Семейство, в которое попал я, чрезвычайно доброе и милое; меня все очень полюбили, заботятся обо мне, как о родном. Дети все привязались ко мне как нельзя больше: просто не отходят от меня, не хотят без меня обедать, если я запоздаю как-нибудь в городе или на прогулке, отказываются от гулянья и остаются дома без всякого неудовольствия, ежели только я остаюсь. По всему этому Вы можете судить, как я сам привязан к детям и ко всему семейству гг. Малоземовых, у которых нахожусь теперь. Что касается до внешних удобств, то я тоже очень доволен всем: довольно хороший обед, сытный завтрак, кофе, ягоды и пр. каждый день. Нередко приезжают гости, с которыми тоже весело и незаметно проходит мое время. Кроме того, я пользуюсь правом бесплатного входа в купальни, в сад гр. Безбородко, где три раза в неделю играет музыка и бывает иногда иллюминация и где каждый раз нужно бы платить по 15 коп. сер. за вход. Прибавьте к этому катанья на лодке, иногда отправление в другие увеселительные места, куда я тоже сопровождаю всегда семейство, не платя ничего, -- и Вы увидите, как мне здесь спокойно и приятно после однообразной институтской жизни, нарушавшейся обыкновенно только домашними неприятностями.

Теперь о Вас. Я рад, что наконец Вы в городе,2 что соединились наши семейства, и как я благодарен Вам, милые мои дяденька и тетенька, за Вашу любовь к Володеньке. Мне писал Василий Иванович,3 что он теперь у Вас и останется до сентября, пока не приедет Мичурин. Не знаю, не обременит ли он Вас: ведь он такой резвый; за ним надобен надзор, а кому же у Вас смотреть за детскими шалостями? Разумеется, я знаю, что Вы его не бросите, что всегда о нем позаботитесь: Ваша доброта и любовь к нам мне очень хорошо известна. Но меня тревожит мысль, что для Вас эта забота может быть тяжела и неприятна. А между тем Василий Иванович писал мне даже, что у Мичуриных совсем плохо жить Володе4 и что Вы хотели оставить его у себя. Не знаю, право, как и распутать это дело... Опишите мне, пожалуйста, все поподробнее. Боюсь я сгубить ребенка, как Юленьку. Я никогда не простил бы себе этого. Напишите мне, милая тетенька, ведь я знаю, что Вы меня любите. Вспомните, как Вы, бывало, качали меня на руках да спать заставляли. Я это часто припоминаю... И прощанье наше припоминаю. Вы да тетенька Фавста -- ведь вот кто у меня теперь вместо матери. Ах, бедная тетенька Фавста! Передайте ей письмо, которое при этом приложено,5 да постарайтесь утешать и успокоивать ее. Я думаю, у нее на душе теперь столько горя, столько горя!.. Как это Михаил Иванович так решился поступить!.. Поговорите с ним, убедите его, если он еще кого-нибудь слушает... Да не показывайте ему какого-нибудь гнева или пренебрежения, а говорите ласковее и спокойнее с ним: тогда ему скорее совестно будет перед Вами... Я на Вас надеюсь, дяденька, в этом деле. А больше всего -- поберегите тетеньку Фавсту Васильевну и для нее, и для себя, и для наших сирот... Что с ними будет без нее?.. Господи, неужто еще мало несчастий перенесла семья наша? Неужели еще будут они? Пора бы уж кончиться... Прощайте, дорогой дяденька и милая моя тетенька. Поцелуйте Анночку и велите ей написать что-нибудь ко мне побольше: тогда и я буду писать к ней особо. А главное -- Вы сами пишите ко мне поскорее.