26/8, Париж
Дело вот какое, Василий Иванович: русское посольство не хотело меня пропустить на путешествие с просроченным паспортом; после же уверений моих, что я жду отставки, решило написать на паспорте, что могу я с ним возвратиться в Россию -- через Сардинию. Это в том роде, что из Москвы в Петербург возвращаться через Одессу; но не в том штука, а в том, что по этой надписи и французская полиций меня выпроваживает из Франции -- для возврата в Россию. Это значит, что, раз выехавши из французских владений, я уже не могу в них опять появиться с моим паспортом; а между тем Ницца и Канн, где я хотел расположиться на зиму, -- во Франции. Выходит, что мне необходимо иметь новый паспорт, подобный прежнему; если Вы его успеете выправить, то надо бы его визировать в посольствах французском, прусском, австрийском и сардинском. Если же Вам дадут какую-нибудь бумагу, то нельзя ли потребовать, чтобы она была написана по-французски или по крайней мере по-немецки. Иначе мне надо будет постоянно хлопотать, чтобы ее действительность была свидетельствована нашим посольством, так как европейцы, по глупости своей, русского языка не понимают. А до посольства нашего иной раз надо целое путешествие предпринимать, ибо не во многих городах оно находится. Впрочем, Вам должны все сказать, что можно и нужно, в Петербурге; устройте, пожалуйста, чтобы наконец мне успокоиться можно было. А то вот два месяца я вожусь с паспортами, и это даже лишает меня возможности окончательно определить план своих поездок.
Ландшафтик мой1 посылаю Вам: радуйтесь на него. А Ивану Максимычу не шлю: пусть сам меня увидит.
В прошлом письме2 я писал Вам о Мицкевиче, а билет-то позабыл вложить. Теперь вкладываю.
Чтобы знать мне, каковы мои финансы, сходите по выходе октябрьской книжки к Ипполиту Александровичу и попросите свести счет, сколько я забрал денег и сколько мне следует в нынешнем году. Вы же, с своей стороны, сообщите мне, сколько денег взято без меня на хозяйство вообще, чтобы баланс был ясен. Вы теперь должны это дело мастерски обделывать, по бухгалтерской науке.1*
Приехал ли Некрасов, и виделись ли Вы с ним? Я ему писал относительно денег для Нижнего и о Вас.
В Веве, вероятно, есть уже несколько писем для меня; а я еще остаюсь в Париже дней пять, а может, и неделю. Погода покамест недурна, холоду нет, шляюсь много.
Отчего "Современник" такую несметную сумму стоит за пересылку? Это нелепость. Разве его посылают, как письмо, по легкой почте? Можно как посылку отправлять; он придет позже, но дешевле будет. Что бы там ни было, но пересылка русских книг за границу не должна стоить дороже пересылки заграничных в Россию; а из-за границы книги величиною с "Соиремениик" получаются с платою -- от 20 до 40 коп. за пересылку. Иначе бы не было возможности книги выписывать. Пожалуйста, вразумите Звонарева. Или это в год стоит 3 рубля за пересылку? Тогда, конечно, ничего -- сносно.
Что Володя с Ваней делают? Попросите от меня Егора, чтобы он в Ваше отсутствие наблюдал за целостью Вани и не пускал его на холод и дождь. Теперь должно в Петербурге начаться скверное время. Да, с Ваней, вероятно, надо обращаться совершенно как с взрослым -- давать ему резоны, а впрочем, ни к чему не принуждать. По его характеру, он может хорошо развиться и быть тем, чем я бы мог сделаться, если б меня не давили в детстве. Да еще -- не возбуждайте между братьями соревнования: оно и без того должно быть, и надо умерять его, а не усиливать похвалами и сравнениями. Это только прибавит к характерам обоих лишнюю долю неприязненности и тщеславия.
Вкладываю Вам еще кусочек статьи,3 для немедленной передачи Вульфу.2* Следующие листки дочитываются и посылаются к нему прямо.