А я сплоховал вот почему: "Современник" покамест очень стесняется в деньгах, бережет оставшиеся для последних нужных расплат, покамест не началась новая подписка. А Кожанчиков, вообразите, уехал в Москву и только еще на днях должен приехать. Вот я и вышел перед Вами чем-то вроде Белозерского. Это, впрочем, заметьте, бывает со мною чрезвычайно редко.
Мы нетерпеливо ждем конца "Трех сестер";3 особенно третья-то меня интересует -- должно быть, хорошая из нее выйдет девушка. Присылайте, пожалуйста... Впрочем -- я глуп, что пишу Вам об этом, забывая, что если Вы пошлете конец после получения этого письма, то уж он не может прийти сюда ранее выхода сентябрьской книжки.
Могу ли я Вас побеспокоить просьбой, впрочем, не настоятельной вовсе? В Париже, кажется, живет русский художник Флавицкий;4 не будет ли Вам случая у кого-нибудь спросить о нем -- как он и где? А если случая нет, так и не хлопочите. Он мне обещал писать, да и не пишет.
В Петербург до зимы лучше и не ворочайтесь: такая гадость во всем, все больны, воздух пахнет гнилью, и с неба льются какие-то помои.
А впрочем, до свидания, может и скорого. Да скажите мне, что Пассек, где теперь, и получил ли он вещи, которые я посылал ему? Давно я просил Вас написать мне об этом, но Вы, по женскому обыкновению, никогда не отвечаете на вопросы. Вот и о Мильковиче только в прошлом письме собрались написать; а когда еще я Вас о нем спрашивал!
Ваш Н. Добролюбов.
291. Н. А. НЕКРАСОВУ
Около 21 сентября 1861, Петербург
Николай Алексеевич.
Тут секретов нет: прочтите письмо и скажите, какую депешу могу я послать по этому вопросу?1 Мне кажется, что, решившись делать что-нибудь без Вас, я поступил бы глупо.