Сегодня, сейчас, получил я Ваше письмо, моя милая тетенька Варвара Васильевна и дяденька Лука Иванович.1 От всей души благодарю Вас за то, что Вы наконец вспомнили обо мне, и не хочу снова подымать вопроса о том, кто должен был, не по старшинству и церемониям, а по любви и по сердцу, писать прежде -- я или Вы...1* Если Вы не сочли нужным написать до сих пор, значит -- Вы имели свои причины, и я не хочу знать их, довольный уже тем, что Вы сочли нужным по крайней мере теперь ответить на мое письмо...2 Я до сих пор был уверен, что оно, как и другие, пропало на почте, потому что писано оно еще 25 октября. Следовательно, Ваш упрек, что я три месяца не писал к Вам, -- несправедлив: нижегородская почта виновата в том, что Вы прибавили целый месяц...
Но как бы мне ни хотелось говорить с Вами тем же тоном, какой Вы приняли со мною в Вашем письме, это для меня совершенно невозможно... Я вспоминаю в эту минуту Вашу прежнюю доброту, Ваши слезы при прощанье со мною, Вашу дружбу с моей матерью -- и я не могу на Вас сердиться, не могу не жалеть, что Вы ко мне стали так холодны и подозрительны, не могу не говорить с Вами как родной, как близкий к Вам человек... Да, тетенька, мне горько, мне тяжело было читать Ваше письмо, исполненное упреков, самых обидных упреков... Бог с Вами... Я не ропщу.. Я переношу потерю отца и матери; перенесу как-нибудь и потерю любви родственников... Но ведь то и другое горько -- о, как горько... Вы, разумеется, не поверите, что я плакал над Вашим письмом; но, к несчастию, это вполне справедливо... Вы так жестоко выразили мне свое презрение, говоря, что я попал в знать, что гнушаюсь родными, что Вы не можете утешать меня, потому что, верно, утешили меня умные люди... Видит бог, что я не заслужил этого. Какой повод подал я Вам думать обо мне так несправедливо и оскорбительно?.. Неужели тем, что долго не писал к Вам?.. Да ведь я Вам говорил, почему это. . Неужели никогда, никогда не удастся мне убедить Вас, что часто и много пишу я тем, на кого мало надеюсь, для кого считаю нужным беспрестанные напоминания... А потом -- самый простой долг общежития, простая учтивость требуют, чтобы я отвечал на письма. В один день с письмом к Вам отвечал я на письмо кн. Трубецкой,3 через две недели получил ответ, 4 через два дня сам отвечал,5 через три недели еще получил письмо; потом, по стечению обстоятельств, не отвечал три недели; но сегодня, вместе с Вашим письмом, получил от нее еще -- четвертое... Судите сами, не совершенно ли необходим и неизбежен подобный ход дел2* при обстоятельствах, которые я Вам описал... А между тем все-таки -- по родном болит сердце, хочется иметь хоть что-нибудь родное, близкое, с теплым чувством, с родственным сердцем... Но судьба так создала меня, что я, при всем своем желании, никак не могу заслужить ничьей любви... Знатные люди!.. 6 Да поверите ли, что только по необходимости веду я подобные связи и что никогда не склонно было сердце мое к кружку, который выше меня?.. Да и могу ли я здесь3* держаться, при моем воспитании, при моем положении, при отсутствии всяких средств... Да вот Вам случай. Я теперь гощу праздники у Галаховых.4* Меня принимают прекрасно, ласкают и занимаются мною. Но,5* вставая [поутру, я поскорее стараюсь накинуть сюртук, чтобы человек не взял его чистить и не увидал, как он худ и вымазан, мой несчастный казенный сюртук. И сколько труда стоит мне прикрыть в продолжение дня разные недостатки этого сюртука... А нового сшить... Куда!.. И думать не смею...]6* Мне стыдно, что я это написал. Не читайте, пожалуйста, не старайтесь разобрать. Прошу Вас об этом... Я Вам расскажу это, если мы с Вами увидимся. Но толковать много нечего... Простите, что позабыл поздравить Вас с Новым годом. Желаю провести его счастливо и благополучно. Что касается до меня, то я уже, верно, не потерплю в этот год столько бед, сколько вытерпел в проклятый 1854 год. Будет он мне памятен... Итак, будьте уверены, что новый год встречу я радостно.
Весь Ваш Н. Добролюбов.
1* С точки зрения Варвары Васильевны, дело шло вовсе не о старшинстве. По всеобщему обычаю, остающиеся дома ждут от уехавшего, что он уведомит их о своем приезде туда, куда поехал. Николай Александрович не сделал этого и воображал, что обе тетки и Михаил Иванович будут писать ему, не получив от него уведомления о приезде в Петербург. Варвара Васильевна была права, оскорбившись его долгим молчанием по приезде в Петербург.
2* То есть неизбежно ему не делать промедлений в ответах на письма княгини Трубецкой, которая сама так внимательна к нему.
3* В этом кружке.
4* Эти Галаховы были: Сергей Павлович и Наталья Алексеевна. Г-жа Галахова была сестра княгини Трубецкой. С. П. и Н. А. Галаховы были люди богатые. Они принадлежали к петербургскому светскому обществу.
5* Следующие строки были вычеркнуты Николаем Александровичем, но вычеркнуты торопливо и плохо, так что Варвара Васильевна прочла их.
6* Все это место, от слова "вставая" до слова "смею...", было, как мы заметили при начале его, зачеркнуто. Следующие слова, до "увидимся", написаны между вычеркнутыми строками. Таким образом, по первоначальному тексту письма слова "Но толковать много нечего" непосредственно следовали за вычеркнутыми подробностями о плохом состоянии одежды и относились к ним.