<Н. А. Некрасов, Н. А. Добролюбов>.
Всякое дело имеет свой конец. Поэтому в нынешнем месяце последовала и развязка знаменитому диспуту о происхождении Руси. И представьте, оказалось, что все дело собственно направлено было неисповедимыми судьбами ни к чему иному, как к возвеличению "Свистка"! Сами события, так сказать, сложились в торжественный гимн его проницательности. Он не верил в серьезность диспута, он утверждал, что не может быть ничего серьезного там, где г. Погодин, и вот вышла 1-я на нынешний год книжка "Русской беседы" и г. Погодин объявил в ней, что он "шутил!" 51 Шутил, когда делал вызов г. Костомарову, шутил, когда читал корректуры этого вызова в "СПб. ведомостях", шутил, когда возражал г. Костомарову при многочисленном собрании публики в университете, встречавшей многие из его слов шиканьем и свистом (как уж тут у него доставало духу шутить, мы даже не понимаем), шутил, все шутил и молчал! Скажите, добрые люди, для чего все это делалось, как не для того, чтоб доставить торжество "Свистку", который в своем отчете о диспуте, вы помните, чуть не ударился даже в ученость, что было как нельзя более кстати в то время, когда ученый муж расшутился. Да, неисповедимость судеб умилительная!
Это шутовство, угаданное "Свистком" за месяц до сознания г. Погодина, теперь никому не тайна: стоит взять "Русскую беседу" и прочесть личное сознание шутившего. В этом нумере "Современника" гг. Костомаров и Чернышевский показали публике значение "шутки" г. Погодина, и нам об этом распространяться нечего. Что касается до нас, то пассаж, сочиненный г. Погодиным, привел нас в умиление, а когда мы приходим в умиление, то пишем стихи, и обыкновенно так бывает, что виновник нашего умиления является и героем песни. Так случилось и теперь. Вот наш новый романс г. Погодину.
ПРИЗВАНИЕ
(M. П. Погодину от рыцарей "Свистопляски")
Пусть Чернышевский говорит, что хочет,
И Костомаров пусть тебя разит;
Пусть над тобой ученых суд грохочет,
Пусть ими будешь ты и презрен и забыт.
Не унывай! Готов приют тебе веселый: