Вошел Руместан, очень взволнованный, и протянул ей большой конверт.
-- Вот, мадемуазель... Прочтите... прочтите...
Это был ее ангажемент в Оперу на пять лет, на то самое жалованье, которого она хотела, с правом быть на первом плане афиш, -- словом, все, что она требовала. Когда она прочла все, от строчки до строчки, холодно и спокойно, вплоть до самой подписи толстых пальцев Кадальяка, тогда, только тогда, она сделала шаг к министру и, поднявши свой вуаль, уже опущенный в виду дорожной пыли, прижалась к нему, протягивая свой розовый ротик.
-- Вы добрый... Я вас люблю...
Этого было достаточно, чтобы политический деятель мгновенно забыл неприятности, которые неизбежно навлечет на него этот ангажемент. Однако, он сдержался, остался прям, холоден и непреклонен, как скала.
-- Теперь я сдержал свое слово и ухожу... Я не хочу расстраивать вашу прогулку...
-- Мою прогулку?.. Ах, да, правда... Мы едем в замок Баяра.
И, нежно обнявши его обеими руками, она сказала:
-- Вы поедете с нами... Да... да!..
Она слегка щекотала ему лицо своими длинными ресницами-кисточками и даже тихонько покусывала его скульптурный подбородок, чуть-чуть, кончиками губок.