Вдругъ онъ страшно поблѣднѣлъ... Передъ нимъ была въ черной рамѣ гравюра съ извѣстнаго рисунка Густава Доре, воспроизведшаго катастрофу на mont Gervin: четыре человѣка, кто ничкомъ, кто навзничь, стремглавъ летятъ внизъ чуть не по отвѣсной покатости, отчаянно хватаясь руками, тщетно стараясь удержаться за что-нибудь; веревка оборвалась, но между собою они ею все-таки, связаны,-- связаны на вѣрную смерть, которая ждетъ ихъ на днѣ пропасти, куда они упадутъ безформенною грудой обезображенныхъ тѣлъ, вмѣстѣ съ своими кирками, зелеными вуалями и всѣмъ красивымъ снаряженіемъ горныхъ туристовъ.
-- Вотъ такъ штука! -- громко проговорилъ тарасконецъ, не помня себя отъ ужаса.
Отмѣнно вѣжливый метръд'отель услыхалъ это восклицаніе и счелъ своимъ долгомъ успокоить альпиниста. Съ каждымъ годомъ подобныя несчастія становятся все рѣже и рѣже; необходимо, конечно, быть очень осмотрительнымъ, а главное -- запастись хорошимъ проводникомъ.
Тартаренъ спросилъ, не возьмется ли онъ рекомендовать ему такого, да поблагонадежнѣе... Онъ -- это не изъ страха, разумѣется, а, все-таки, лучше имѣть при себѣ вѣрнаго человѣка.
Молодой человѣкъ призадумался на минуту, съ важнымъ видомъ и крутя бакенбарды: "Поблагонадежнѣе... Жаль, вы раньше не сказали; былъ у насъ такой человѣкъ сегодня утромъ; какъ разъ бы годился вамъ... посыльный одного перувіянскаго семейства".
-- А горы знаетъ? -- дѣловито спросилъ Тартаренъ.
-- О, monsieur, знаетъ... всѣ горы знаетъ... и Швейцарскія, и Савойскія, и Тирольскія, и Индѣйскія,-- всѣ горы въ мірѣ знаетъ, всѣ обошелъ, наизусть выучилъ, разсказываетъ безъ запиночки... Лучше трудно найти. Я думаю, что онъ охотно согласился бы. Съ такимъ человѣкомъ ребенка отпустить не страшно..
-- Гдѣ онъ? Нельзя ли разыскать?
-- Теперь въ Кальтбадѣ, поѣхалъ подготовить помѣщеніе для своихъ туристовъ... Мы ему телефонируемъ.
Телефонъ -- на Риги! Мѣра переполнилась. Тартаренъ уже больше ничему не удивлялся.