Тогда, в ярости, старик заперся в своей мельнице и жил, как дикий зверь, совершенно один.
Он даже отослал от себя свою любимую внучку Иветту, девочку пятнадцати лет, у которой после смерти родителей не было никого на свете кроме дедушки Корниля. Он ее и выкормил и вырастил.
Теперь она, как большая, стала ходить по дворам своих односельчан в поисках работы. Но ее брали только в горячее время жатвы, сбора коконов и оливок.
Что же, забыл свою внучку дедушка Корниль? Нет, он и теперь, повидимому, сильно ее любил.
Часто под палящим солнцем он тащился три-четыре мили, чтобы посидеть с Иветтой в открытом поле. А когда он был около нее, он смотрел на нее и плакал.
Только к себе на мельницу он ее не пускал.
Односельчане часто говорили между собой о мельнике и его внучке. Старика бранили, говорили, что он прогнал Иветту по скупости.
— Слыханное ли дело — рассуждали они, — чтобы такой почтенный человек, как мельник Корниль, ходил по улицам, как настоящий цыган, босой, в лохмотьях, в дырявой шляпе!
Корниль чувствовал косые взгляды и никогда не садился на скамейку рядом с односельчанами.