-- У нас нет никаких барышень в доме, и даже фортепьяно нет. Я не знаю, что вы такое говорите.
И он, ворча, захлопнул мне под нос дверь.
Я не пошёл далее в своих поисках. Я был уверен, что повсюду ждёт меня тот же ответ, тоже разочарование. Когда я входил в наш бедный, маленький домик, мне подали письмо из Сен-Жермена. Я раскрыл его, предвидя заранее, что заключается в нём. Смотритель леса не знал m-me Делош, при том же у него не было ни жены, ни детей.
Это был последний удар. Так стало быть, в продолжение пяти лет, каждое слово её было ложью. Тысячу ревнивых мыслей осадили меня, и обезумевший, не зная сам, что я делаю, я вошёл в комнату, где она умирала. Все вопросы, мучившие меня, вместе посыпались на это ложе страдания.
-- Что вы делали в Сен-Жермене по воскресеньям? У кого проводили вы дни? Где вы ночевали в такую-то ночь? Отвечайте мне? -- и я нагнулся к ней, ища в её глазах, всё ещё прекрасных и гордых, ответа, которого ждал с тоскою...
Но она оставалась невозмутима, нема.
Я продолжал, весь дрожа от ярости.
-- Вы не давали уроков, я был везде, никто вас не знает. Так откуда же эти деньги, эти кружева, эти драгоценности?
Она бросила на меня взгляд, исполненный страшной печали -- и ничего больше. Я должен бы был пощадить её, оставить её умереть в покое... но я слишком любил её, и ревность взяла верх над жалостью.
Я продолжал: