У особенно болѣзненныхъ организацій состояніе беременности, конечно, сопровождается самыми печальными явленіями. Но эти болѣзненныя организаціи суть искаженіе, суть лишь продуктъ нашей общественной неурядицы, устраненіе которой -- именно цѣль наша.
Но даже въ самыхъ печальныхъ случаяхъ серьезное, возбуждающее занятіе (я знаю это по личному опыту) служитъ для подобныхъ страдалицъ единственнымъ утѣшеніемъ.
Съ состояніемъ беременности г. фонъ-Бишофъ связываетъ такой ужасающій аргументъ, который долженъ всякаго, непривыкшаго къ грязнымъ воззрѣніямъ, ввергнуть въ величайшее изумленіе. Онъ говоритъ: "Какое непріятное, отталкивающее и непристойное впечатлѣніе должна производить женщина-медикъ во время беременности своей у постели больного и у операціоннаго стола!" И нѣсколько строкъ далѣе: "Все это такъ безсмысленно, такъ отвратительно и противоестественно, что, кажется, самая далекая мысль объ этомъ должна отнять всякую возможность выступить на подобный путь".
Появленіе беременной женщины въ комнатѣ больного наполняетъ г. фонъ-Бишофа желчью и отвращеніемъ.
Что же тутъ отвратительнаго?... Г. фонъ-Бишофъ можетъ здѣсь имѣть въ виду лишь двѣ вещи:
Либо появленіе такой женщины возбуждаетъ смѣхъ и отвращеніе черезъ посредство представленія, что она въ утробѣ своей носитъ новую жизнь, которую должна родить на свѣтъ Божій. На кого подобное представленіе производитъ подобное дѣйствіе, тотъ виновенъ въ богохульствѣ. Вообще взглядъ на беременную женщину возбуждаетъ во всѣхъ людяхъ (за исключеніемъ г. фонъ-Бишофа), даже въ грубыхъ субъектахъ, чувство симпатіи и уваженія. Достойная женщина ничего не теряетъ въ своемъ достоинствѣ, будучи беременна; напротивъ того, даже недостойной подобное состояніе придаетъ нѣкоторую тѣнь достоинства.
Либо -- и это именно то, что г. фонъ-Бишофъ имѣлъ въ помышленіяхъ -- появленіе женщины, находящейся въ интересномъ положеніи, вредитъ чувству прекраснаго окружающихъ, нарушаетъ ихъ эстетическое наслажденіе.
Ей-Богу, я не могу себѣ вообразить ничего такого, что бы производило столь безразличное впечатлѣніе на паціентку, какъ прекрасныя формы тѣла ея врача-женщины! Г. профессоръ запамятовалъ, что женщины хотятъ лѣчить лишь женщинъ же и дѣтей, а не мужчинъ.
И не пришлось ли бы, г. фонъ-Бишофъ, исходя отъ этой эстетической точки зрѣнія, всѣхъ мужчинъ, которые имѣли дерзость въ формахъ своего тѣла уклониться отъ своего образца, Аполлона Бельведерскаго, лишать общественныхъ должностей и права на медицинскую практику?
Есть очень, очень много достойныхъ и дѣльныхъ мужчинъ, которые своей наружностью не стыдятся вредить чувству прекраснаго. А между тѣмъ для нихъ нѣтъ того оправданія, которое существуетъ для женщинъ.