Наконецъ, можно прибавить еще и то, что, еслибы пользованіе и уходъ за больными въ военныхъ лазаретахъ вполнѣ были возложены на женщинъ, эта ихъ услуга могла бы принести одинаковую пользу отечеству, какъ и подвиги мужчинъ на полѣ брани. Конечно, большая разница будетъ здѣсь лишь въ количествѣ представителей обоихъ половъ.
Третій доводъ: научныя занятія -- эстетическое несчастіе для женщинъ.
Съ понятіемъ умственно-сильной, т. е. мыслящей и знающей, женщины постоянно связываютъ представленіе о жесткихъ чертахъ лица, длинномъ носѣ, скрипящихъ сапогахъ съ толстыми подошвами и вообще о старческой фигурѣ. Нѣкоторые мужчины, одаренные особенно пылкимъ воображеніемъ, склонны также придать ей небольшіе усы и вороній голосъ.
Попробуемъ сличить это представленіе мужчинъ съ дѣйствительностью.
Италія и Франція дали сравнительно большее число женщинъ, пріобрѣвшихъ себѣ имя въ искусствѣ и наукѣ. Я опять сошлюсь на Клемма, противника женской эмансипаціи, который, заимствуя свои біографическіе очерки изъ подлинныхъ источниковъ, противъ своего желанія долженъ былъ выхвалять красоту, любезность и даже хозяйскія добродѣтели тѣхъ ученыхъ дамъ, исторію которыхъ онъ пишетъ. Изъ его отдѣла объ Италіи я упомяну лишь о "божественной Изотѣ", Новеллѣ д'Андреа, которая читала лекціи но правовѣдѣнію съ закрытымъ лицомъ, чтобы не смущать слушателей своей ослѣпительною красотой,-- о Гаётанѣ Агнеси изъ Милана (1718--1799), которая владѣла обширными познаніями въ физикѣ, алгебрѣ и математикѣ, скромной и кроткой женщинѣ, жившей собственнымъ трудомъ. Притомъ (по Клемму) она была превосходной матерью 22-мъ сыновьямъ, прижитымъ ея мужемъ въ трехъ бракахъ, и съ примѣрною добросовѣстностью управляла значительнымъ хозяйствомъ. Самыя милыя и прелестныя женщины Франціи почти всегда были и самыя образованныя. Это долженъ знать всякій читавшій хоть кое-что о знаменитыхъ французскихъ салонахъ -- начиная съ отеля Рамбуильё и кончая салономъ m-me Рекамьё. А очаровательныя интригантки и остроумныя дамы "фронды", герцогини Лонгвиль, Шеврезъ и какъ ихъ тамъ еще зовутъ?... Ужели, въ самомъ дѣлѣ, золотистые и темные локоны охотнѣе украшали бы пустыя головы, нежели умныя головы этихъ дипломатическихъ сиренъ? Я не могу себѣ вообразить, чтобы глубокомысленныя размышленія надъ горшками, о хозяйскихъ расходахъ и о крупномъ и мелкомъ бѣльѣ обладали косметическою силой, способной улучшить цвѣтъ лица, изгладить морщины и надѣлить граціей.
Что грація, благородная женственность и научныя познанія взаимно другъ друга исключаютъ, это -- одна изъ нелѣпѣйшихъ идей, которыя когда-либо могла придумать только самая вздорная мужская голова.
Теперь весьма ученая дама иногда дѣйствительно можетъ нѣсколько кичиться своей ученостью, такъ какъ она составляетъ исключеніе изъ своего пола. Но когда такія женщины перестанутъ быть исключеніемъ, эта надменность исчезнетъ сама собою.
И еслибы въ самомъ дѣлѣ правда было то, что развитіе умственныхъ силъ женщины влечетъ за собою равномѣрную дегенерацію ея тѣлесныхъ силъ, что расширеніе ея познаній обусловливаетъ убыль женской прелести, то это было бы недостаткомъ лишь для тѣлесныхъ, но не для духовныхъ очей мужчинъ. Вѣдь нравственная и умственная сторона этихъ высшихъ натуръ не потерпитъ никакого ущерба,-- напротивъ, она окрѣпнетъ и возвысится! Не правда ли, господа?
Когда ученая дама, примѣрно -- врачъ, не имѣетъ особенно привлекательной наружности, то вы, мужчины, никогда на свѣтѣ, владѣй она хоть довольно изряднымъ доходомъ, не полюбите и не женитесь на ней!?
На одномъ женскомъ собраніи въ Нью-Йоркѣ нѣкій нѣмецкій врачъ энергически протестовалъ противъ учености женщинъ и, при радостныхъ кликахъ своихъ приверженцевъ, въ томъ числѣ собственной дражайшей половины, онъ воскликнулъ: "Скажите, милостивые государи, положа руку на сердце, желали бы вы имѣть ученую жену? Я, по крайней мѣрѣ, нѣтъ!"