— Желаю вам полного успеха на благо Великобритании!
— Благодарю. У меня есть еще личная просьба к вам. Со мной в Лондоне находится моя племянница, мисс Яна Гарте. Мое пребывание в Штатах может затянуться. Я привез ее сюда в предвидении наступающих перемен. Я ее единственный родственник, и она моя единственная отрада. Если бы я знал, что она найдет убежище в вашем доме… у леди Дианы, я был бы вам благодарен больше, чем мог бы выразить на словах.
— Я приму эту даму в моем доме, как гостью. Она будет у нас в безопасности, пока вы не вернетесь из Штатов, господин доктор.
Доктор Глоссин пожал руку лорда Мейтланда.
— Благодарю вас, милорд. Очень сожалею, что не могу лично благодарить леди Диану…
Доктор Глоссин отправился предавать человека, которому был обязан в течение двадцати лет своим благосостоянием.
С того времени, как леди Диана узнала о смерти Эрика Трувора и под наплывом охвативших ее чувств раскрыла перед лордом Горацием свое прошлое, отношения супругов изменились. Она скрылась в Мейтланд Кастль, он остался в Лондоне, чтобы с удвоенным усердием посвятить себя государственным делам. К этому его побуждала не только забота о родине, но и желание оглушить себя напряженной работой, в постоянной деятельности найти спасение от мучительной мысли, не покидавшей его со времени того разговора.
С мертвым он скоро примирился. Он сумел, с просветленным спокойствием созревшего человека, понять и простить то, что сделала Диана, желая облегчить разлуку с жизнью другу своей юности, человеку, женой которого она должна была стать.
Он мучился из-за другого, из-за живого, которого Диана считала мертвым, но к делу уничтожения которого все же приложила руку.
Была ли эта ненависть искренна? Могла ли она ненавидеть его? Не была ли то любовь, замаскированная и снова готовая вспыхнуть?