— Сильвестр! Я снова найду его!
— Что вам Сильвестр?
— Это мой муж.
Мысли Дианы лихорадочно работали. Что это? Что сделал доктор Глоссин? Какое преступление совершено над этой девочкой? Диана Мейтланд осыпала доктора самыми жестокими упреками. Как мог он ввести в ее дом жену Логг Сара в качестве своей племянницы? Каким образом она попала в его руки?
Яна вспомнила все происшедшее. Она рассказала, как озабоченная судьбой Сильвестра, отправилась из Дюссельдорфа в Линней и нашла там развалины, как доктор Глоссин, непонятным для нее самой образом внезапно появился перед нею, как она безвольно должна была последовать за ним.
— Твой Сильвестр жив, Яна! И его друзья тоже. Лорд Гораций сказал мне это. Наши станции должны радиографировать их приказы.
— Он жив… Я слышу… Я охотно верю в это. Но он не знает, где я. В бессмысленном волнении я пренебрегла его указаниями и убежала. Он напрасно ищет меня, не может дать мне вести о себе.
Леди Диана скоро выяснила, каким образом происходили раньше их беседы. Но маленький телефон исчез, вероятно, остался где-нибудь в Линнее, когда доктор Глоссин, услышав голос Сильвестра, испугался лучеиспускателя и отбросил аппарат, как раскаленное железо. Таким образом действие аппарата было уничтожено и переговариваться нельзя было по-прежнему.
Оставался только обычный государственный телеграф, возможность отправить телеграмму таким путем. Обычно это являлось простым делом, но теперь, благодаря войне и цензуре это было трудной, почти неразрешимой задачей. Диана Мейтланд взялась выполнить ее.
Воздушное сообщение на британских островах было запрещено вследствие военных действий. На своем быстром автомобиле она лично отправилась в Клиффтен, разыскала заведующего станцией и долго разговаривала с ним. Она просила и угрожала, пока сопротивление служащего не было сломлено, пока он не отступил от буквы закона и не принял короткую телеграмму. Леди Диана оставалась возле него, пока телеграмма не была переписана и готова для отправки. Она стояла рядом с ним, когда автомат стал поглощать бумажную полоску, рычаги заплясали и контакты застучали, когда первые слова телеграммы «Яна — Сильвестру» по электрической волне ринулись в пространство. Она продолжала стоять, пока бумага трижды прошла через аппарат.